— Не смеши! — меня начинает трясти от смеха.
Напрягаться пока не стоит, сильный смех болезненно отдается всюду, в каждом уголке тела.
— Я не смеюсь, — качает головой друг.
И мой смех прекращается. Теперь уже не так смешно.
— Может быть, скажешь, что происходит? — спрашивает Сулим, опускаясь в кресло. — Между тобой и “невестой”, — машет пальцами, рисуя кавычки в воздухе.
— Что это за тон? Я перед тобой объясняться не обязан. Ты вообще не должен был… делать ничего из того, что решила эта вертлявая юбка. Что, она тебе поулыбалась, потерлась об тебя немного, и ты сделал, как ей хочется?!
Я не замечаю, как пульс ускоряется, в крови наливается желание почесать кулаками и хорошенько набить кое-кому морду! Другу!
Стоит только представить, как вертихвостка Сулиму глазки строила, а он, лопух одинокий, слюни распустил и повелся, становится нечем дышать.
Убивать хочется.
Вот уж не думал, что этого сухаря проймет красотка юная. Он же медик и циник. Не должен был повестись. Ах, наверное, на ножки залип.
Они у Камиллы просто загляденье. Как бы на плечах смотрелись…
Голова гудит, как пьяная.
Уверен, мне что-то вкололи. Неподходящее.
Иначе бы такой реакции не было!
— Что ты несешь! — вскакивает друг. — Совсем ты… Берега попутал. Выражения выбирай. Ты сейчас оскорбил меня. Врачебная этика и спасение жизни для меня на первом месте. Тем более, спасение жизни неблагодарного друга. Что же касается, твоих выпадок в сторону девушки, то плюйся огнем не в девчонку. В меня!
— Что ты такое несешь?!
— Я все узнал.
Сомнения закрались у меня сразу же, когда Камилла уверенно и с достоинством заявила, что приходится тебе невестой. Еще и пристыдила меня за подозрения нехорошиие. Но я твоей помолвке ничего не слышал. Однако это не помешало мне закрыть глаза. Да-да, закрыть! Ты был в крайне тяжелом состоянии. Нужно было решать, делать операцию или нет. Я и надавил, чтобы Камилла решилась, согласие подписала на операцию.
— Так это ты настоял?! — я в удивлении.
— Я рассказал ей о рисках. Она долго колебалась, говорила, что ты будешь в бешенстве.
Но все равно выбрала подписать согласие, несколько раз уточнила, останешься ли ты жив.
Сулим сощурился.
— Я ей даже о возможности паралича сообщил. Она лишь еще раз уточнила, нет ли опасности твоей жизни.
— Ты же приукрасил все, пес!
— Я?! Нет! Я давно тебе говорил, что приступы болезненные — меньшая из твоих бед. Ты спрятался за этими приступами и наказываешь так себя за то, что ты выжил, а Анель умерла.
