– Мне с вами даже общаться страшно… Ибо девушка я робкая и простодушная… А кто числился в штатных любовниках-то?
Он промедлил. Определенно промедлил. Пожал плечами:
– По-моему, таковых было несколько.
– А конкретно?
– Сагалов, знаете такого? Вот… Гуреев. Вы не смотрите, что он дурковат и плешив – тот еще ходок. Извините за циничные подробности, но в определенных женских кругах славен – как обладатель ба-альших достоинств… Есть такая устойчивая сплетня. Еще… Ну, кто… Кто-то из авторитетов, но в эту епархию я углубляться не хочу, за что купил, за то и продаю.
Болтают, в «Золоте Шантары» был специальный уединенный кабинетик, где Марго охаживали непосредственно после выступлений. Сами поспрашивайте, у вас же там не может не быть агентуры…
– Беклемишев?
– Вполне возможно. Хотя насчет штатного любовника я в данном случае не уверен. Бек быстро загорается, а остывает еще быстрее. Ну вот и все, похоже…
– Значит, из вашей троицы никто в постоянные любовники не набивался? Ни Вячик, ни Роман? – Даша прикрикнула: – Эй, не надо! Как в кино, честное слово – ноги на педалях задергались, тачка чуть ли не вильнула… Что за Голливуд? Мягонько выжали педаль, красный загорелся… Вы, право, институтку мне сейчас напоминаете, Виктор.
Думаете, так уж трудно было вычислить вашу троицу? Вон там остановите, по лесу пройдемся…
Вылезла первой и, помахивая органайзером, двинулась по тропинке, покрытой толстым слоем раскисшего снега. Тишина стояла умопомрачительная, вокруг высились серо-белые березы, далеко впереди переходившие в сосняк.
Стольник догнал ее, брезгливо высматривая места посуше. Из чистой вредности Даша свернула налево – в сплошную грязь. Расстегнула «молнию», вытащила цветные фотографии и показала верхнюю:
– Это Камышан?
– Ну да, – сказал Стольник. – Серега Камышан, для друзей – партийная кличка Вячик. Вот интересно, я у вас под кличкой прохожу?
– А как же, – сказала Даша. – Орднунг есть орднунг. У вас, Виктор, рабочий псевдоним – Стольник…
– А что, мне нравится… – сказал он с явным удовлетворением.
– В стиле хорошей русской старины…
Даша, понятное дело, не стала ему объяснять, что она-то имела в виду не приближенное к государевой особе лицо, а замызганную синюю денежку, на которую в наше время не купить и дешевую бульварную газетку…
– Стольник… – повторил он, уставясь в серовато-синее небо. – Звучит…
– Ага, – сказала Даша. – Значит, Камышан… А это Роман?
– Роман.
– А он чем славен?
– Не знаете?
– Проверяю, Виктор, – сказала Даша.
