– Такое впечатление, и про нее, и про наши прежние разговоры…
– Ай, да бросьте вы эту лирику! – отмахнулся Камышан. – Может, это в вас целили. Что-то я, как ни ломал голову, не придумал, кто мог со мной выкидывать такие штучки… Кладите бумажку в папочку и ждите медальку… Только давайте я подмахну сначала.
Полное впечатление, что перед ней сидел другой человек, двойник вчерашнего Камышана по внешности. Но не уговаривать же его? Даша с каменным лицом дала ему подписать протокол, вызвала сержанта-конвойного, потом впустила Пашу.
Сунула ему листки, отвернулась к окну и закурила.
– Вот это ни хрена себе… – громко выдохнул Паша.
Она обернулась:
– Тонко ты подметил…
– Даша, ну не может этого быть…
– Чего? – горько усмехнулась она.
– Брешет.
– Но ведь могло и так случиться?
– Могло. Но не верю. Чутье. Если бы не сидел в этом деле по уши, мог и поверить, а так… Мешает что-то.
– Аналогично, – сказала она. – С учетом всех предшествующих обстоятельств и всего, что вокруг убийства наворочено, – херня это на постном масле, а не сознанка.
Будь это в обычном СИЗО, ты что первым делом подумал бы?
– Что ему – кинули «маляву». И велели вешать на себя.
– От то-то, – сказала Даша. – А в данных условиях… что же можно подумать в данных условиях? Что Тодыш к нему кого-то пустил…
– Вот не надо. Не гони на Тодыша.
– Или – ты потом вернулся, – безжалостно продолжала Даша. – И провел с ним политбеседу…
– Слушай, Рыжая, – сказал Паша тихо. – Не надо, а? Ты, конечно, нынче начальство и все такое, только все равно не надо меня сукой делать… Я-то думал, мы с тобой и впрямь друзья…
– Извини, – сказала Даша тоскливо.
– Ну, извини курву… Не подумавши ляпнула. Паша, но ведь это ненормально. Это так неправильно, что у меня слов нет…
– Почему? Он нормально соскочил. Все! – Паша скрестил руки перед лицом. – Дело закрыто. Эту бумажонку мы с тобой никак не сожжем – потащим прокурору, как миленькие… На нем, правда, висит еще подозрение насчет Жени Беклемишевой… Только у меня ощущение, что двадцать шестая статья УПК может и не сработать, не получится соединения дел.
Основания больно уж шаткие. Вот и выходит, что вся история распадается на несколько дел, причем главное – об убийстве Маргариты Монро – мы с тобой только, что самым блистательным образом закрыли. Без всяких нарушений. Чистосердечное.
– Ага, – сказала она зло. – А поскольку это все-таки не пьющий слесарь из рабочего квартала, в суде толковый и дорогой адвокат эту чистосердечную сознанку смешает с говном.
