К широкой общественности эта история не попала, но свидетелей было изрядно… У нее, конечно, отобрали пропуск в управу, но ведь не угомонилась, даже успела первую леди матом покрыть по домашнему телефону… Я в толк не возьму, как эта история еще не выпорхнула в сарафанное радио…
Даша даже не улыбнулась в ответ на его откровенное ржанье. Спросила серьезно:
– Выходит, у губернатора все же был мотив?
– Ну, это как посмотреть. За что купил, за то и продаю. А выводы делайте сами. В одном вас готов заверить: все можно проверить.
И перепроверить. Может, раскопаете еще что-то такое, чего и я не знаю. В конце концов, я кое-какие организационные вопросы обеспечивал, что греха таить, но с подсвечником не стоял, не обо всем осведомлен…
– Прекрасный мотив, – сказала Даша. – Я имею в виду тот, что был у вас.
– Что-о?!
– А вы подумайте, – невозмутимо продолжала она, лучась ангельской улыбкой. – Маргарита достала вашего патрона – до полного душевного раздрая и неконтролируемого бешенства. И он поручил своему верному оруженосцу, сиречь вам…
У Камышана был вид несправедливо обиженного ребенка, коему злые дяди вместо варенья подсунули ложку касторки.
Даже челюсть отвисла. Прошло не менее полуминуты, прежде чем он смог пролепетать:
– Но я же вам сам рассказал…
– Ну и что? У Агаты Кристи в одном из романов убийца как раз и признавался в убийстве – чтобы отвести подозрения от собственной персоны…"
"– Дерьмо это, а не мотив! – взвился он. – Во-первых, с какой стати мне ради него идти на мокруху? Денег таких у него нет, а на будущих выборах его все равно, чует мое сердце, прокатят с треском, и в Москве ему местечко не светит… Чушь! А если во-вторых… да зачем мне тогда было светиться? Дал бы ей по голове на полпути, выкинул из машины – а потом уверял бы, что отвез домой, до порога проводил…
Откровенно говоря, в этом был резон.
В обоих его утверждениях. С деньгами у губернатора не густо, а Камышан не такой дурак, чтобы светиться столь примитивно. И вряд ли губернатор мог иметь на него некий компромат, которым смог бы принудить, скорее уж обстояло наоборот…
– Да успокойтесь вы, – сказала Даша.
– Я просто моделирую то, что в ваш адрес скажет прокурор… Прокуроры – тяжелый народ. Один, признаюсь по секрету, и меня в прошлом году посадить рвался. Еле отбилась изо всех своих девичьих слабых силенок. И красный дневник вам прокурор припомнит…
– Жгите меня, но вот тут я вам говорю чистую правду: подбросила какая-то сука.
