Чтобы Даша не приняла это за чистую сплетню, Камышан старательно перечислял детали, обстоятельства, места и адреса. Одним словом, активно сотрудничал со следствием. Любо-дорого смотреть.
– Список, конечно, впечатляющий, – сказала Даша. – Только вот в чем камень преткновения: ни один из этих субъектов в ночь, непосредственно предшествовавшую убийству, Маргариту домой не отвозил. Не светился возле ее квартиры буквально за час до убийства…
– Ах, вот вы о чем… Ну, отвозил. Потому что оказался единственным, кто худо-бедно мог сидеть за рулем.
Остальные упились. А оставлять Риту там не было никакой возможности – все уже разбились по парам, Ритка только мешала… Отвез ее…
– Откуда, кстати?
– Из «Золотой пади». Отвез, затолкнул в квартиру и поехал домой. Сразу.
– Кто-нибудь подтвердить может?
– Нет. Приехал домой, лег спать…
Почему он не сказал, что вернулся на дачу? Не надеялся, что кто-нибудь подтвердит это? Но у него хватило бы времени договориться с друзьями и организовать приличное алиби. Сам лезет в петлю и не может этого не понимать…
– А потом опять приехали к ней домой? Около полудня?
– Ну да, – сказал он покладисто.
– Моя зажигалка у нее осталась. А это подарок, да и стоит почти пятьсот баксов. «Дживенчи», с китайским лаком. Может, вы нашли?
Выслушав описание, Даша кивнула:
– Вообще-то нашли. Именно такую и, как теперь выяснилось, с вашими отпечатками…
– Ну я и говорю! Звонил минут пять, но никто не открыл, и пришлось пойти восвояси…
– Словом, алиби у вас нет? На период меж четырьмя и семью часами утра?
– Чего нет, того нет, – развел он руками.
– А дневник Маргариты у вас откуда?
– Вот его-то первый раз вижу. Подбросил кто-то.
– Ну, не дурите, – сказала Даша. – Так хорошо начали, и вдруг изображаете себя дебилом… На нем тоже ваши отпечатки – и на обложке, и на нескольких страницах…
– Чепуха.
– Увы, суровый факт…
И подумала: возможно, он и не сует голову в петлю. Никто не отменял презумпцию невиновности – особенно в отношении особы, приближенной к верхам, имеющей кое-какую денежку, которой хватит на приличных адвокатов.
И обросшую приятелями из самых что ни на есть верхов. И все же, откуда такая щирость в ответах? Хочет отсидеться за решеткой? Запросто может оказаться, что по прошествии некоторого времени его решат все же оставить в живых, убедившись: о некоем неизвестном Даше главном он на допросах ни словечка не проронил…
– Ну, так что мы решили насчет дневника? – спросила Даша.
– Ритка его могла у меня забыть.
