Сильно мешала болтавшаяся на левом боку сабля, да и дыхание начало сдавать. Придерживая саблю левой рукой, капитан на бегу открыл клапан кобуры и вытащил револьвер.
Место стоянки противника открылось внезапно. Здесь их уже ждали, от такого топота и покойник проснется.
— Господин капитан, все в порядке.
Алекс, стараясь успокоить дыхание, только отмахнулся правой рукой с «голдом». За его спиной собиралась такая же тяжело дышащая толпа. Наконец, возможность говорить вернулась.
— Почему стрелял?
— Да проснулся один не вовремя, пришлось уложить.
Еще одного помощнички штыками проткнули.
После этих слов, «помощнички» отвели глаза. Не иначе, один из османийцев подхватился не просто так.
— Сколько их было всего?
— Шестеро. Один наблюдатель и здесь пятеро. Ни один не ушел.
— Уверен?
— Не извольте беспокоиться, господин капитан.
В это время из-за спины Фелонова лейтенант Саев сообщил.
— Господин капитан, это не османийцы.
Алекс обошел денщика склонился над убитыми и поморщился от резкой неприятной вони давно не мытых тел, смешанной с запахом свежей крови.
Действительно, их одежда никоим образом не напоминала османийский мундиры. Даже при едва занимающемся рассвете ошибиться было невозможно. Оружие самое разнообразное, а не привычные «трибоди». А сапоги-то на покойничках мягкие, кавалерийские. И шашки рядом лежат.
Выпрямившись, капитан приказал ближайшему унтеру.
— Ищите лошадей! Они должны быть где-то здесь.
Повернувшись к Саеву, Алекс похвалил лейтенанта.
— Это вы совершенно справедливо заметили, господин лейтенант.
Это не османийские солдаты, а иррегулярные кавалеристы из какой-то местной народности. В войсковом бою от них толку немного, а для засад и дозоров — в самый раз. Как правило, хорошие стрелки и отличные наездники. Постреляли бы в нас, а потом на коней, и ищи ветер в горах. Фелонов!
— Я, господин капитан!
— К кресту бы тебя представил, да нестроевых не полагается. Из трофейных лошадей любую выберешь себе под седло!
Лошадки отыскались быстро, их оказалось восемь.
Животных стреножили и отпустили пастись неподалеку на склоне, где за каменистую почву цеплялась чахлая трава. Лошади оказались мелкими, злыми, никого не хотели к себе подпускать. Только связанные ноги не позволили им разбежаться по округе.
Осмотрев приведенные трофеи, Фелонов только скривился.
— Лучше пешком буду ходить, чем на какую-нибудь из этих зверюг сяду. Да и мелкие они, ноги по земле волочиться будут."
"Однако с трофейными лошадьми надо было что-то делать.
