— Вот так, — руки Захара внезапно сомкнулись на ней, сжав талию почти невыносимо, вдохнуть едва могла. И такое облегчение во всем его теле чувствуется! Такая жажда!
И у нее так! Поняла в ту же секунду, что ей и дышать не нужно, если Захар близко! Им свою кровь вместо кислорода насытит! Этой его тягой и страхом за нее.
— Моя!.. — мужчина сам, как задохнулся от бури эмоций. Хрипло выдохнул и тут же жадно втянул воздух вместе с ее ароматом в себя, громко, шумно, как бы пробуя страх Лэли на вкус. — Бесценная! Справимся, — прошептал, но из-за этого рокота в голосе, грубо вышло.
Пальцы Захара впились в ее тело с такой силой, что точно следы появятся, как приковывая Лэлю к торсу мужчины! Губы прижались к затылку сквозь ее волосы. Лихорадочно припал к коже жадным ртом, каким-то по-звериному совсем алчным не поцелуем даже — укусом, царапнул зубами.
Будто свою метку на ней ставил для всех окружающих. И для молнии в том числе! Или удостовериться хотел, что успел, и Лэля в его руках, до крови добраться, чтоб сто процентную гарантию получить!
Только Лэле не резануло совсем.
И боли не чувствует.
Огнем опалило, выжигая страх и оторопь! Растеклось лихорадкой по венам, не меньше, чем от молнии, наверное, было бы! Затрясло, вымывая из мышц окаменение.
Она за него больше боялась! На яркое мгновение ясно это поняла сейчас. Закралась мысль, что потеряет его, потому и пошла к лесу… И ужаснулась так, как ничего еще в жизни не страшилась! На все плевать, лишь бы рядом с ним!
— Захар! — выдохнула с настоящей радостью, с таким порывом, с такой потребностью!"
"И страха перед ним не было, того, что еще недавно горечью по губам стекал.
Не осталось и капли! Лишь невероятное, неподдающееся контролю и здравому смыслу счастье, что этот мужчина около нее, впритык! И плевать, что кажется каменно-твердым, чрезмерно сильным, огромным за ее спиной, зато надежным, как та самая скала! Нуждающимся в ней не меньше, чем она в нем, Лэля это по мощной дрожи мужчины понимала, по хриплому, рваному дыханию, сотрясающему его грудь!
Обоих колотило почти нестерпимо! Крупной, горячей до невыносимой боли дрожью.
Но и потрескивающая молния, которую уже понемногу заглушали накатывающие раскаты грома, никуда не делась, все еще угрожая. Теперь им обоим…
— Уходи! — вдруг отрывисто рыкнул Захар.
Вновь больше похоже на то, как если бы Блуд попытался слово выговорить, с горловым рыком.
