Настолько приятно, что почти невыносимо! Попыталась вздохнуть, но внутрення дрожь вырвалась из легких тихим всхлипом.
Он тем временем глубоко вдохнул, жадно наполняя ее запахом свою грудь. От этого звука Лэле захотелось еще ближе к нему оказаться. Подобрала ноги, поерзала, чтобы плотно-плотно прижаться спиной и бедрами к торсу Захара, чуть откинула назад голову, чтобы ему плести удобней было. Муж уже не первый раз ей волосы заплетал, казалось, получая от этого нехитрого процесса невыразимое удовольствие.
С таким восторгом всегда расчесывал ее волосы, плел косу, что не верилось даже. И Лэлю от этого саму восторг вечно заставлял трепетать.
Однако сейчас все пошло не по обычному сценарию, мужчина вдруг ее плечи сжал, спутав все, что уже начал делать. Потянул на себя, приподнял, усадив поверх собственных бедер. Прижал. И она не смогла удержаться, подалась навстречу ему, чувствуя, как он возбужден.
— Не получится у нас сегодня прически, ходить тебе растрепанной, моя бесценная, — низким, рокочущим шепотом, дразня ее, сообщил Захар.
Его ладони, уже отложив гребень, пробрались под футболку, в которой она спала. Нежно поглаживая, поднялись вверх по животу, в котором жаркая, тревожащая дрожь распускалась цветком пламени, обхватил ее грудь, накрыв алчными пальцами. Но все осторожно, нежно, бережно…
До сих пор чернел глазами, глядя на следы их первой ночи, медленно исчезающие с кожи Лэли.
Забавно, что она сама не заметила, а Захар так глубоко это воспринял, как свой провал или несостоятельность.
И теперь будто бы каждым прикосновением компенсировал ей все засосы и отметины, где зубы чуть сильнее необходимого кожу сжимали, когда Захар своей ее делал. А Лэля… Да не было ей больно от той его ненасытной страсти, что оставила эти метки! Никакого дискомфорта!
Только он не слушал. И больше ни разу таким… диким, что ли, почти по-звериному жадным не был, как в первый раз. Хотя… Ух! У нее и сейчас внутри все вибрировать начинало, стоило вспомнить.
Однако Захар, наоборот, настолько бережным и осторожным стал, словно боялся ее поломать. Так ласкал, будто она из тумана и облаков состояла вся, и могла развеяться, просто выдохни он чуть сильнее. Держал себя в тисках, как в железных обручах, что дубовые бочки накрепко обхватывают.
— Кто здесь против? — мигом задохнувшись, стоило ладоням Захара завладеть ее грудью, отозвалась Лэля прерывистым шепотом.
