Почувствовав, что моё сопротивление сломлено, его порочный рот начал изучать моё тело. Он целовал мои глаза, нежное место за ушком, шею, ключицы… Когда он прикусил сосок и чуть потянул его, зажав между зубами горошину, а влажный язык облизал её, моё тело выгнуло дугой от желания, пронзившего его.
– Шерридан! – простонала я его имя.
Всё ещё сжимая зубами сосок, он поднял на меня глаза, и я утонула в откровенном голоде его взгляда. Казалось, в этот момент сам воздух искрится от сексуального напряжения между нами.
– Хочу тебя! – прошептала пересохшими губами. Господи, я хотела его больше всего на свете, с первого взгляда, с первого прикосновения к нему.
Этой ночью он заставил меня заплатить за все. Шерридан несколько раз подводил меня к вершине и не давал облегчения, а потом сладкая пытка начиналась заново. Мне казалось, что моя кожа – это один оголенный нерв, она стала настолько чувствительна, что реагировала на легчайшие его прикосновения. Я не то что назвала его Господином, да я голос сорвала, крича это и умоляя дать мне облегчение, прежде чем он оказался удовлетворен и дал мне разрядку.
"
"Нет, Шерридан не взял меня этой ночью, но в течение неё и он, и я несколько раз достигали вершины. Утомленная и обессиленная я сомкнула глаза, когда за окнами уже зарождался рассвет.
Уже второе утро подряд Шерридан наблюдал, как в его постели сладко спит его жена, и не знал, что и думать.
Вчера утром он, разрываемый сомнениями и ревностью, дал приказ обследовать её на невинность.
Да у него внутри все вскипало при мыслях о том, что она еще кого-то могла так целовать! Поэтому, терзаемый подозрениями, он и отдал тот приказ. Когда же она начала сопротивляться и оскорбилась, то его подозрения лишь окрепли и ярость застлала глаза.
Он вспоминал, как она стояла в одной рубашке с кинжалом в руках, и невольно испытывал восхищение перед её силой духа. Да она даже метнула его в него! Первая женщина, поднявшая на него руку.
«Да, у этой кошечки острые коготки», – усмехнулся он.
Лишь когда повитуха сообщила, что она невинна, Шерридан осознал, какого дурака он свалял. Кивком попросив оставить их одних. Он подошел к ней, и сердце его дрогнуло, когда увидел, как она лежит зажмурившись, а из глаз текут слезы. Освобождая её руки, он вдобавок заметил, как сильно она их поранила. Его девочка…
Шерридана разъедало чувство вины, и он понимал, что её ненависть заслуженна.
