Но я не согласился и предложил сходить для начала в столовую и помочь бабе Гале. Как раз после обеда с Мишкой там встретимся.
– Привет, баб Галь! – крикнули мы сразу с порога.
– Тьфу на вас! – чуть не присела она от неожиданности. – Чуть котлет не наложила. Что шумите?
Мы объяснили ей, что пришли на помощь. Вдруг есть что-то для нас.
– Можем с котлетами помочь, – предложил Вовка, – которые вам наложить надо.
Баба Галя сказала, что пока мы не явились, такой потребности не было. И предложила нам, так же, как и Алексей, воздержаться от желания помогать.
По крайней мере, не на её кухне. Ей надо ещё к завтрашнему дню торт на весь лагерь сделать, а у нас не дай бог хватит фантазии что-то очередное изобрести. Например, для ускорения приготовления торта. Лучше уж она по старинке. Без спешки.
– Если уж совсем руки чешутся, идите вон мух ловите в зале. Хоть какая-то будет от вас польза.
Мух ловить было неинтересно, и мы отправились к Коробочке. У завхоза постоянно какие-то дела. Нашли мы его на поле, где он готовил костёр.
– Пётр Кузьмич, здрасьте! – бодро начал я.
– Забор покрасьте, – ответил он, не оборачиваясь.
– Так мы готовы, – сразу оживились мы. – Мы ведь для этого и пришли.
– Забор красить? – не понял завхоз.
– Помогать вам пришли, – пояснил я. – В чём угодно.
– Или опять последнюю рубашку у меня просить? Так нет больше. Или вам не вся рубашка нужна, – посмотрел он на нас осуждающе. – Вы пошто вещь испортили?
Я хотел было сказать, что это не мы, но вспомнил, что в «День Нептуна» Коробочка признал в нашем флаге часть своего гардероба.
– Так праздник же был, а у нас флага не было.
– Теперь у меня спецовки нет. Идите лучше поиграйте. Мне ещё к костру подготовить всё надо."
"Мы заметили, что костёр не очень-то и большой вышел. Думали, что до неба будет, а он чуть выше нас. На что завхоз ответил, что сколько есть у него досок, настолько и большой получился костёр. Сергей Иванович обещал ему, что ещё привезут, но он в этом очень сомневается.
– А до неба у вас фантазия безумная.
Всё. Не мешайте.
Потом мы попробовали помочь Самоделкину, но тот тоже не оценил нашего порыва и внезапного желания приносить пользу. Сказал, что мы и так увековечили свои имена не только на верстаке, но и в его памяти. Поэтому самой большой помощью будет отсутствие помощи.
Сивыч даже удивился, когда мы обратились к нему с предложением задействовать нас в общественно полезном деле. Он, наоборот, ожидал от нас, что в последний день мы обязательно что-то вытворим.
