Ввиду того, что мы хорошо себя вели в последний день, Алексей позволил нам такую вольность – попрощаться с другом. Коробочка обрадовался, что доски всё-таки привезли. И даже предложил нам помочь ему. Отнести их к костру.
– Хотели же помогать, вот и хватайтесь, – сказал он. – Один с одного края, другой со второго, и к костру.
Костёр теперь вышел на славу. Осталось только дождаться вечера.
Прошла последняя линейка, где Сергей Иванович официально объявил о закрытии смены. Закончился концерт вожатых, после которого на сцену приглашали отличившихся за смену пионеров и вручали им почётные грамоты.
Большим удивлением даже для Алексея стало то, что нас с Вовкой, Шуриком и Генкой тоже позвали на сцену. Нам вручили грамоты за неоценимый вклад в жизнь лагеря. Сивыч сказал, что наши заслуги перед лагерем трудно оценить, но нам удалось оставить след в сердцах и особенно в умах всего персонала. Затем торжественно зажгли костёр. Мы втайне гордились собой. Ведь именно мы сделали его гораздо выше и больше.
Но никто этого не знал. Это был ещё один наш неоценённый вклад в жизнь лагеря.
– А ну-ка подвиньтесь, – Сергей Иванович присел рядом с нами на траву, подвинув Алексея. – Ты выиграл, – обратился он к нему.
– Я же говорил, – усмехнулся вожатый.
Нам стало интересно, что он выиграл, и они нам рассказали. Утром Алексей с Сивычем поспорили. Сивыч сказал, что мы обязательно что-то вытворим на закрытие смены, а Алексей утверждал, что наоборот. Видимо, поэтому он нас просил ничего не делать сегодня.
– На рубль поспорили, – добавил Сергей Иванович. – О, Мишка, ты как тут? Не иначе как рано делать выводы? Не без твоего же участия всё было.
Мишка попытался было встать, решив, что его сейчас будут отчитывать, а потом с позором выгонят, но Сивыч махнул рукой, предлагая ему сесть обратно."
"– Да ладно. Ты для лагеря почти как свой. Бессменный пионер, – успокоил он его.
В это время к старшему пионервожатому подошёл сторож и что-то сказал ему на ухо.
Сивыч сказал, что сейчас вернётся, и ушёл. Через несколько минут он вернулся.
– Ох, Мишка, и влетит тебе, – сразу начал он, и Мишка опять напрягся. – Да сиди ты. Дед твой приходил. Говорит, домой приехал сейчас, а бабка ему сразу с порога, мол, Мишка вместе с пионерами из лагеря доски куда-то упёр. Ополовинили. И я, кажется, догадываюсь, что за пионеры с тобой были. А я-то всё думал, где Кузьмич доски такие на костёр раздобыл? А оно вон что.
