Как мужчина с мужчиной. Что-то его гложет, явно. Не мог мой мальчик просто так, на пустом месте, так поступить.
— Хорошо, — кивнул Михаил Константинович. — Поговорю. Завтра же, — вздохнул, покосился снова на плиту. — Матушка, покорми, а? Маковой росинки после завтрака во рту не было.
— Угробит тебя этот твой завод, — вздохнула Наталья Ивановна, вставая. — Иди, руки мой. Я пока тут уберу и стол накрою. — Нагнулась за половником и себе под нос пробормотала: — Хорошо, что Ярослав в металлургию не пошел, будь она не ладна.
***— Михаил Константинович, я вам точно больше не нужен?
— Точно! — отмахнулся от водителя Огарев-старший. — Езжай, меня сын подберёт, вон его машина.
- А завтра…
— Завтра как обычно!
Михаил Константинович Огарев смотрел вслед отъезжающей служебной машине. А потом перевел взгляд на здание почти достроенной заправки.
Как вчера Наташа сказала? Думала, что он не слышит. «Хорошо, что Ярослав в металлургию не пошел». А Михаил иначе рассуждал. Хорошо, что филологом не стал.
Огарев усмехнулся, вспомнив, как жена трагическим голосом восклицала: «Господи, ну в кого он такой безграмотный!», на три раза перепроверяя и исправляя сочинения сына. За которые он все равно больше тройки никогда не получал. «Ни намека на врожденную грамотность!» — сокрушалась кандидат филологических наук Наталья Ивановна Огарева. А у мальчика просто технический склад ума. Да, не пошел в металлурги. Но в политех же поступил! Окончил автодор, а нашел себя вон в чем.
Ярославу тридцать один, а у него уже своя собственная фирма.
Заправки строит. А что — дело нужное, дело важное, без заправок в нынешнее время никуда. Правда, постоянно в разъездах, дома не сидит, но это понятно — заправки-то большей частью не в городе, а вдоль трасс. Это сейчас Огарёв-старший чудом застал Огарёва-младшего на объекте в пригороде. И Михаил Константинович направился к зданию.
Сквозь приоткрытую дверь слышались голоса. Сильнее всего слышно было голос его собственного сына. Хорошо, что Наташа не слышит, как ее мальчик умеет выражаться.
Это врожденной грамотности у него нет. А врожденное умение материться — имеется.
Дверь распахнулась и, щурясь на солнце, на пороге появился Ярослав — всклокоченный и красный. Увидев отца, он остановился, словно налетев на невидимую стену.
— О, батя…
Тряхнул головой и быстрым шагом направился к отцу. По привычке протянул руку как для делового рукопожатия, потом рассмеялся. И шагнул в отцовы объятья.
