— Я просто не иг-но-ри-ру-ю! В отличие от тебя, Михаил!
Глава семьи Огаревых, Михаил Константинович, с тоской посмотрел на плиту. Ужин, судя по всему, если не отменялся, то откладывался.
— Наташа, послушай…
— Нет, это ты меня послушай! И хотя бы раз в жизни прояви себя как отец!
— Ты преувеличиваешь!
— Нет, дорогой мой! — Наталья Ивановна подбоченилась. — И этого я тоже не делаю. Суди сам! — она выставила вперёд руку и принялась загибать пальцы. — Кандидатскую диссертацию я защищала с огромным животом, а потом, сразу после защиты поехала в роддом.
Рожать! Где был в это время ты? Подсказываю, если забыл — ты был в Германии, закупал оборудование. Когда Ярослав упал с горки, сломал руку и выбил два передних зуба, и я мчалась с ним в травмпункт, ты где был? Ты запускал линию в цеху и никак не мог отлучиться. Когда твой сын выбил три окна в школе и меня вызвали к директору, ставя вопрос об исключении — где ты был? Ты встречал новых собственников и водил экскурсию по заводу. Когда твой сын получал диплом, где ты был? Ты был в Москве, в министерстве! Где ты был во все самые важны моменты жизни твоего сына, Огарев?!
— Таточка, ну я же…
— Ты же! — передразнила его жена.
— Ты же то, ты же это! Господи, мне кажется, я замужем не за тобой, а за этим чертовым заводом. Вся моя жизнь отравлена им, все разговоры — про металл, про трубы, про прокат, про сорта стали.
— Милая моя, что же поделать, если я металлург.
— Ненавижу металлургов! — выкрикнула Наталья Ивановна. — И металл. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
На пол полетел половник, нож, еще один, горсть вилок и ложек.
До посуды дело не дошло, она же не из металла. В итоге Наталья Ивановна Огарёва, заведующая кафедрой русского языка филологического факультета, стояла посреди разбросанного по всей кухне так ненавистного ей металла и тяжело дышала.
— Наташа… — муж примирительно протянул руку и опасливо коснулся ее локтя. — Скажи толком, чего ты от меня хочешь?
Наталья Ивановна тяжело опустилась на табурет, поставила локти на стол, утерла лицо полотенцем.
— Миша, мальчик сбежал с собственной свадьбы. Как ты думаешь, это нормально?
— Нет, — Михаил Константинович сел напротив. — Это он напортачил.
— У него что-то случилось! Он не говорит со мной. Весь разговор сводит каким-то глупостям — передумал, оплатил, ребенка все равно не будет, ко мне какие претензии? А мне как в глаза Гале смотреть? Дочке ее? Кого я воспитала, если он со свадьбы исчез без объяснений?! Там нечисто что-то, Миш. Поговори с ним.
