Ты будешь заниматься английским в составе других классов. Не «особых». Так как этот язык не очень популярен у воспитанниц, то был собран сводный класс из нескольких «обычных» и класса «одаренных». Заруби себе на носу, что если ты создашь хотя бы одну конфликтную ситуацию, с другими воспитанницами, то никакого английского тебе не будет! Ясно?
— Я не создам никому проблем, — заверил я воспитателя.
Мы подошли к одному из классов, воспитатель велела мне ждать ее тут, а сама вошла внутрь, после чего, спустя минуту, вышла с другой женщиной, которую представила, как учителя английского языка:
— А! Так это та самая девочка, про которую мне говорила, старший воспитатель! — сказала та, разглядывая меня.
— Пойдем в класс.
И мы пошли, а воспитатель погрозила мне, напоследок, пальцем.
В классе, в котором, до моего появления, стоял легкий гул, повисла тишина. Все уставились на меня, я смотрел на класс с улыбкой «до ушей».
— Это ваша новая подруга по изучению иностранного языка, — торжественно представила меня учитель.
— Зовут ее Филатовой Кайей.
— Всем привет, — бодро ответил я и «помахал ручкой» глазеющим на меня ученицам. — Я Кайа.
— Кайа, можешь выбрать себе любое не занятое место, какое захочется, — продолжила учительница.
Я обвел взглядом класс, выбирая, где бы разместится, а класс внимательно наблюдал за «подругой Кайей». На лице каждой из присутствующих учениц, явственно читалось желание, чтобы я выбрал себе местечко как можно дальше от них.
Всего было три ряда парт, за каждой из которых сидело по две воспитанницы.
Первая же парта, в среднем ряду, имела свободное место. Другое было занято ученицей из «одаренных».
— Привет! — обратился я к ней, — у тебя свободно? Могу я сюда сесть?
— Пприввет, — ответила неуверенно та и, растерявшись, продолжила, — ээээ, нет, да… ой… тут не занято, ээээ…
— Ну тогда я сяду тут, спасибо, — с ласковой улыбкой сказал ей я.
Вид она имела совершенно ангельский, была блондиночкой, со слегка вьющимися волосами и с глазами цвета василька и пухлыми губками.
Личико ее было еще почти детским, она, само собой, на второй год не оставалась, и, стало быть, ей было 13.
Все остальные кидали на нее сочувственные взгляды, в тайне радуясь, что такая соседка досталась не им. У моей вновь обретенной соседки был такой вид, будто она вот-вот расплачется от неудачи, постигшей ее.
С нашей парочки можно было писать картину: «Ангел и Демон».
— Так, — разрушила учитель тишину, — раз со вступлением мы закончили, то продолжим урок.
