Но затем что-то случилось, и Шоттам стал относиться к Ленгу со все возрастающим подозрением. Шоттам даже хотел попросить его оставить работу, но не стал этого делать. Ленг щедро платил ему за аренду третьего этажа, а Шоттам постоянно испытывал недостаток в средствах.
– Какого рода эксперименты проводил Ленг?
– Думаю, что самые обычные. У всех ученых тогда имелись лаборатории. Включая моего отца.
– Вы сказали, что ваш отец не знал причин возникших у Шоттама подозрений...
Это означало, что Макфадден так и не прочитал скрытого в слоновьей ноге послания.
– Верно. Отец не оказывал никакого давления на Шоттама в этом направлении. Шоттам, надо сказать, был весьма эксцентричным человеком. Он покуривал опий, у него иногда случались приступы меланхолии, и отец считал его личностью психически неустойчивой. Затем летним вечером тысяча восемьсот восемьдесят первого года Кабинет Шоттама сгорел. Пламя было настолько неистовым, что удалось обнаружить лишь фрагменты костей Шоттама. Согласно результатам следствия, пожар возник на первом этаже из-за дефекта в газовом светильнике.
"
"Последние слова были произнесены весьма язвительным тоном.
– А вы полагаете, что это не так?
– Отец был убежден, что пожар устроил Ленг.
– Вам известно, почему он так считал?
– Отец мне в этом не признавался, – покачивая головой, протянула старая дама.
Она немного помолчала.
– Примерно в это же время Ленг перестал появляться на собраниях в лицее. В Музей естественной истории он тоже больше не приходил, и отец утратил все контакты с ним.
Он, как всем казалось, просто исчез из научных кругов. И лишь тридцать лет спустя Энох Ленг снова всплыл на поверхность.
– И когда это произошло?
– Во время Первой мировой войны. Я тогда была еще маленькой девочкой. Отец, надо сказать, женился очень поздно. Он получил письмо от Ленга. Весьма дружелюбное послание, в котором Ленг выражал желание возобновить знакомство. Отец отказался. Ленг стоял на своем. Он начал приходить в музей, слушать лекции отца, работать в архиве.
Отец вначале выражал беспокойство, а потом ощутил настоящий испуг. Он был настолько озабочен, что в этой связи даже советовался с коллегами по лицею. Мне на ум приходят два имени – Джон Генри Персеваль и Дюмон Берли. Они несколько раз приходили в наш дом незадолго до того, как погиб отец.
– Понимаю, – сказала Нора, делая запись. – А вы Ленга никогда не встречали, не так ли?
– Я видела его лишь однажды, – после продолжительной паузы ответила Клара Макфадден.
