Пока приехали, пока бумаги оформили... – Тарас с досадой махнул рукой. – Домой приехал – опять никого. Я уже было на Борисовские пруды хотел ехать, ну, как в записке той говорилось, но тут парень какой-то нервный пришел, стал мне удостоверение оперуполномоченного в нос совать и расспрашивать о вас.
– Карантаев! – заорала Сычева. – Как он узнал наш адрес?!
– В общем, рассказал я ему все, что знал и записку отдал! Она на кухне так и валялась. Оперуполномоченный этот еще больше задергался и стал выяснять... – Тарас замолчал и нахмурился.
– Что? – засмеялась Татьяна.
– Ну... чей я парень. В смысле, которой из вас.
– И чей же ты парень? – расхохоталась Сычева. – Которой из нас?
– Я сказал, что я сам по себе. Что я тут просто живу. Оперуполномоченный ростом мне тоже по колено был, но пихнул меня кулаком в живот и радостно порекомендовал, чтобы я как можно дольше оставался сам по себе. А еще приказал сидеть дома и не устраивать никакой самодеятельности. Урод!! – Тарас поднял с пола коброчку, посадил ее себе на ладонь и начал любовно рассматривать маленькое заспиртованное тельце.
– Этот урод нам жизнь спас, – сияя, как начищенный самовар, сообщила Сычева.
– Спас, – согласилась Татьяна. – И сам чуть не погиб!
– А он... чей парень? Которой из вас? – рассеянно спросил Тарас, продолжая рассматривать змею на ладони.
Тани дружно захохотали.
– Он не ее парень, – Сычева пальцем ткнула в Татьяну. – Точно не ее!
– И все же, я имею право все знать! – сказал Тарас и посадил змею в сахарницу. – Я рисковал! Я волновался! Я машину разбил!!
– Мы потом тебе все расскажем, – сказала Татьяна.
– Мы сами еще очень многого не понимаем. Но потом тебе обязательно все расскажем! Кстати, Пашка, а откуда ты знал, что спецназ на подходе? – обратилась она к Попелыхину.
– Я?! Знал?! – Попелыхин вдруг покраснел как рак и схватился за голову. – Ой, как болит! Как болит! Меня ж там не кормили ни фига! И спать я не спал, потому что крысы кругом шныряли. Заснешь – ладно, если нос оттяпают, а если что посерьезней?! А вот мамка моя в Болотном порошок такой сыпала ядовитый! Крысы жрали его – и хоть бы хны! Только еще больше плодились! Жутко живучие и жутко прожорливые твари!.
.
– О! Прорвало! – усмехнулась Сычева. – Пашка, ты же целых полчаса молчал! Тебе задали конкретный вопрос: откуда ты про спецназ знал? Почему освобождения ждал?!
Попелыхин вдруг выронил чашку, закатил глаза и начал сползать со стула.
– Эй, ты чего? – подскочила Сычева.
– Плохо ему! – закричала Таня.
