Чувствовала она себя очень паршиво – словно голая вышла в праздничный день прогуляться по Красной площади.
– Так вот ты какая, – усугубила ее неловкость холеная Инга и усмехнулась.
Бухнуть что ли перед собой пистолет, закинуть ноги на стол и закурить? Сычева бы именно так и сделала.
Таня поглубже запахнула халат на груди.
– Да, я такая.
– Почему ты в халате? – Инга уставилась на Таню в упор, не моргая. Глаза у нее были красивые. Холодные, немного надменные, небесного цвета, с длинными, едва тронутыми тушью ресницами.
Глеб бы не прошел мимо таких глаз.
– А я люблю вечерами прогуливаться в халате и тапочках. Вы сказали, что хотели бы поговорить со мной о моем муже и его безопасности.
Наверное, она была здесь хозяйкой, эта Инга, потому что вдруг встала, сходила за барную стойку, где никого не было, и принесла бутылку виски и рюмки. Таня не выдержала такой неспешности, размеренности и равнодушия.
– Я примчалась сюда в тапках не для того, чтобы распивать с вами виски! – заорала она и вскочила. – Что с моим мужем?! Кто вы такая? Зачем мне звонили?!
– Сядь! – приказала Инга и Таня ей подчинилась.
– Ты в курсе, что твой муженек не самое праведное существо на свете?
– В курсе. Я люблю его таким, какой он есть.
Инга не стала открывать бутылку, отодвинула ее в сторону.
– Я заплачу тебе пятьдесят тысяч долларов, если ты скажешь мне, где он, – сказала она.
– Я?!
– Ты.
– Скажу?!
– Да!
– Тебе?!
– Ты дура? Или глухая?
Таня опять вскочила. Пару секунд она открывала беззвучно рот, как выброшенная на берег рыба.
Эта красотка ее обманула. Она просто любовница Афанасьева, которая потеряла его из вида и теперь пытается найти любыми путями, даже предлагая нереально большие деньги. Неожиданно ей стало весело. Стоило прыгать в окно, ловить такси, бегать, роняя тапки, чтобы посмотреть на очередную страдалицу!"
"Она рассмеялась.
– А знаете, что? Давайте мне свои пятьдесят тысяч долларов и я скажу, где мой муж! Пожалуй, это будет единственный прок, который я получу от него за всю жизнь.
Инга встала, сходила за стойку и вернулась оттуда с пачками денег.
– Держи! – она швырнула деньги на стол.
Таня сгребла пачки и сняла с одной из них резинку. Доллары были хрустящие, новенькие и пахли... деньгами. Она открыла бутылку, плеснула себе виски, выпила и закинула ноги на стол. Разбитые коленки бесстыдно обнажились, но она не стала запахивать полы халата. Сычева бы точно не стала этого делать!
– Сто, двести, триста, четыреста... – Таня начала считать деньги.
