Ей очень хотелось спросить: против каких «своих» пошла Инга, и что это за «все остальное» им нужно, но внутри вдруг поселился веселый азарт, преследующий очень некрасивую цель – не отдавать пятьдесят тысяч долларов. Это были самые большие деньги, которые ей когда-либо удавалось держать в руках, а вдохновляла ее упрямая уверенность, что эти деньги она заслужила. Сычева бы ее месте ни за что на свете не отдала доллары этой белобрысой барменше!
Похоже, она и правда сильно стряхнула «лампочку» сегодняшней ночью, раз в голову лезут такие мысли.
Словно со стороны Таня видела, как женщина в синем махровом халате схватила со стойки бутылку и метнула ее в хвостатую фурию, мчавшуюся на нее. Фурия с визгом увернулась от снаряда, выронив «розочку».
Господи, что я делаю?!
Было страшно и весело одновременно. Таня схватила другую бутылку, снова метнула, потом еще и еще. Бутылки с грохотом бились о пол, от запаха алкоголя ехала крыша и рождалась пьяная эйфория.
Видел бы ее... Флек!
Инга все же прорвалась сквозь бутылочный артобстрел, заскочила за стойку и попытала лягнуть Таню в живот.
Таня увернулась, удивившись, как ловко у нее это получилось. С разворота, визгливо заорав «й-а-а!», словно всю жизнь занималась карате, Афанасьева ногой попыталась ударить Ингу. Тапка слетела с ее ноги и приземлилась на кофемашину. Инга ушла от удара, словно змея, и вдруг, вытянув невероятно длинную руку, схватила Таню за волосы. Хватка оказалась железной, шансов вырваться, не оставив у нее в руке скальп, не было никаких.
Но веселая ярость не уступила места благоразумному страху. Таня и не подумала сдаться.
– Где Глеб?!
Инга с размаху стукнула Таню лбом о барную стойку. «Бум!» – живо отозвалась стойка.
– Где Глеб?! Где Глеб?!
«Бум, бум!» – вторила вопросам пластиковая поверхность.
В голове было звонко, гулко, пусто и по-прежнему весело.
Видели бы ее сейчас ученики девятого «б» и Кузнецов в частности!
– Где Глеб?! Где Глеб?! Где Глеб?!"
"«Бам, бам, бам!» – изменила вдруг стойка тональность.
– В Зеленограде! В Зеленограде! В Зеленограде! – повторила Таня с упрямством в котором себя не подозревала.
Правой рукой прижимая Танину голову к стойке, Инга левой полезла в карман халата за деньгами. Перед глазами у Афанасьевой расплывался, рябил незатейливый рисунок «под мрамор». Инга полезла в правый карман, а Таня сунула руку в левый. Достав пистолет, она ткнула его в атласно-черный бок Инги.
– Отпусти, – тихо приказала она. – Отпусти, а то пристрелю.
Хватка ослабла.
