Она все прекрасно понимала – Леня явно на ходу придумал про Петрова и про дежурство. И ладно, и пусть. Конечно, ему пауза нужна, чтобы принять в себя подлую информацию. Или, наоборот, не принимать ее, а отторгнуть навсегда и навеки вместе с неверной женой. Наринэ Арсеновна в этом вопросе явно права – как после этого дальше-то жить?"
"– Ну, я пошел… – снова проговорил Леня, и она прохрипела тихим шепотом:
– Да… Иди, конечно…
А что еще надо было делать? На колени падать и рыдать, заламывая руки? Прости меня, любимый муж, больше так никогда не буду?
Может, и надо было.
Только сил не было. Да еще и сонливость напала, такая, какая бывает при высокой температуре. Когда все равно, что за пределами этой сонливости происходит… Провалиться бы в спасительную горячую бездну и плавиться там, как воск. Действительно, что уж теперь… Как будет, так и будет… Только одно и понятно – беззаботная и счастливая жизнь закончилась, по-прежнему больше не будет и быть не может. Сама виновата, сама все испортила и оболгала.
Было слышно, как в прихожей тихо закрылась дверь. Леня ушел. Все, можно проваливаться в горячую бездну. Где ты, спасительная сонливость?
А нет тебя. Ушла, передумала спасать. И поделом, что же. Мучайся теперь запоздалым раскаянием, ощути до конца свое сучье ничтожество. А как себя еще назовешь? Именно так. Не в бровь, а в глаз. А еще представь себя на мужнином месте – каково ему было такое услышать? Еще и защищал ее перед матерью Джаника, грудью на амбразуру бросался… Уж лучше бы не был таким благородным, наверное, ей сейчас легче бы было!
По телу пробежала волной слезная лихорадка, ударила горячо в голову.
И заплакала горько, одновременно радуясь этим спасительным слезам. Не успев вволю наплакаться, уплыла в сонное желанное забытье. Наверное, недолго и плавала – вдруг ощутила, как кто-то трясет ее за плечо.
– Мам! Мам… Проснись…
Подняла голову, увидела Юрку. Он стоял над ней с испуганным и жалостливым лицом, говорил что-то. Стряхнула с себя остатки забытья, прислушалась…
– …Извини, что я тебя разбудил! Но я просто испугался… Ты вроде спишь и в то же время будто не спишь, а плачешь… Давай я тебе лекарства успокоительного накапаю, что ли? Давай валерьяночки, а?
– Не надо, Юр… Все нормально…
– Да где нормально! Я что, слепой и глухой? А папа где?
– На дежурство ушел…
– Так он же только с дежурства!
– Сказал, Петрова заменить надо…
– А… Тогда понятно.
Да, я все понял, мам…
– Что ты понял?
– Ну… Все понял. Я ведь все знаю, мам.
