– Да, я помню, как Наринэ Арсеновна возмущалась, даже вопрос ребром ставила, чтобы тебя из школы выгнали… Помню…
– Ага, мы тогда всех этой дракой перепугали! А главное, никто понять не мог – лучшие друзья, и подрались так зверски? Но директор у нас нормальный мужик был, закрыл на все глаза. Подумаешь, говорит, в мужском мире всякое бывает! А на маму Джаника ты не сердись, ее ведь, наверное, тоже понять можно."
"– Да что ты, Юрка. Конечно, я ее понимаю. Какое там – сердись.
– Да, мам. Тем более у них менталитет такой, надо это учитывать.
Ей не объяснишь, что любовью оскорбить нельзя, какая бы она ни была.
– Да какая любовь, Юрка! Да я не…
– Я не о тебе конкретно, мам. Я о том, что любовь, она и в Африке любовь.
– Юрк, не надо, пожалуйста… Пожалей, а? Не добивай ты меня…
– Да все будет нормально, мам. И папа тебя поймет и простит, вот увидишь. Он же умный мужик… И я умный. Я уже все понял и простил. Давай пей чай… И бутерброд съешь наконец, чего ты его со всех концов разглядываешь? Ой, а может, валерьянки? Погоди, сейчас накапаю…
Он подскочил со стула, щедро плеснул в стакан валерьянки, чуть разбавил водой, протянул ей пахучую мутную жидкость:
– Пей…
Она послушно опрокинула в себя лекарство, содрогнулась от избытка концентрации эфирных масел и спирта, но вслух произнесла благодарно:
– Спасибо, Юрка.
Какой ты добрый. Ох, и повезет твоей будущей жене.
– Не знаю, не знаю… – глубокомысленно произнес Юрка. – Ленка, например, говорит, что мужчина в принципе не должен быть добрым, это ему мешает.
Мужчина должен быть рассудительным и деловым, а доброта – это так, в порядке факультатива…
– Да много она понимает, Ленка твоя! Хотя ей виднее… Ой, как мне голову понесло… Можно я пойду лягу?
– Иди, конечно! Ложись и спи, не думай ни о чем плохом. Просто спи, и все…
На ватных ногах она поплелась в спальню, упала на кровать и сразу заснула. Спасибо Юркиной щедрой руке, после такой порции валерьянки, как после выстрела в голову, хоть кто отключится. И просить не надо, чтобы ни о чем плохом перед сном не думать.
Проснулась уже утром – солнечный луч нежно пригревал щеку, за окном пели птицы. Чтобы освободить затекшую руку, перевернулась на другой бок, приоткрыла глаза… И увидела, что Леня сидит рядом с кроватью, смотрит на нее в упор.
– Доброе утро, Марсельеза. Как спалось? Хорошо?
Она села на постели, суетливо убрала волосы за уши, прошептала хрипло:
– Юрка меня вчера заставил валерьянки выпить… Лошадиную порцию… Я сейчас встану, Лень.
