Скажу лишь про свое желание, хотя это и неправильно, наверное, озвучивать сейчас какие-то свои желания, ведь это твой день рождения, а не мой. И тем не менее, Юр, я озвучу… Я очень хочу, чтобы каждый твой день рождения мы были вместе. Чтобы я накрывала на стол, вместе с тобой встречала твоих друзей… Потому что я счастлива быть рядом с тобой. Каждый день. Каждый день на протяжении многих лет, что мы вместе, и, надеюсь, буду счастлива каждый день на протяжении лет последующих. Потому что я очень люблю тебя, Юрка.
И всегда буду любить. С днем рождения тебя, любимый!
Ленка высоко подняла руку с бокалом, под общий гул одобрения осушила его до дна и глянула на Юрку с победно вызывающей улыбкой. Даже не вызывающей, а приглашающей. Давай, мол, твоя очередь, любимый. Алаверды."
"Пауза была очень короткой, всего пару секунд, наверное. Но иногда и очень короткие паузы бывают ужасно длинными и мучительными. Не для всех, конечно. А только для тех, кто знает подлую подоплеку этой самой паузы и переживает ее вместе с пульсацией сердечной аритмии.
И ждет…
– Спасибо, Лен… – тихо и хрипло проговорил Юрка, будто спрятав за неожиданным хрипом свою виноватость. – Спасибо. Я тоже тебя очень люблю.
И все. И конец вроде бы неловкой паузе. И даже кто-то из гостей подхватил и продолжил веселым выплеском Ленкин тост – ура, мол, ура, выпьем за любовь! И все подхватились еще налить в бокалы и выпить – грех за любовь не выпить! И даже Ленка сумела надеть на лицо довольную веселую маску.
Но разве обманешь маской то, что на самом деле происходит внутри? Нет, не обманешь, как ни старайся. Внутренняя энергия отчаяния – вещь разрушительная. А еще внутренняя энергия отчаяния ужасно не любит свидетелей и часто переносит весь центр тяжести именно на них.
Марсель чувствовала, что Ленка ищет ее взгляд. И боялась поднять глаза, чтобы не вобрать в себя Ленкино отчаяние. Наверное, Ленке было бы чуть легче, если бы она сейчас бросила осуждающий взгляд в сторону Юрки? Мол, что же ты поступаешь так неправильно, так некрасиво, дорогой сынок? Да, наверное.
Но не хотелось ей этого делать. Потому что это будет неправда. И вообще, зря она разрешила втянуть себя в этот спектакль…
– Слушай. А я чего-то не понял… – вдруг склонился к ее уху и тихо зашептал Леня, – почему Ленкина мать так на меня смотрит?
– Как, Лень? – переспросила она почти автоматически.
– Как на врага народа. Или будто я ей денег должен и не отдаю.
