Было ощущение, будто на этой планете кончился кислород. “Белов, ну ты и мразь!” — выкрикнул в своих мыслях. Резко подался вперёд и прижал девчонку к себе. Но уже буквально через минуту Яна заёрзала в попытках освободиться. Выпустил. Ушёл.
После этой сцены в голове откровенно вакуум был. Встал под козырьком подъезда, в котором располагается моя временная квартира. Выпустил дым. Яну в окне заметил. Смешная она…
Зайдя в квартиру, начал строчить ей сообщения. В одном и вовсе обнаглеть решил.
Глеб Миронов: Во сколько в вашей семье завтрак?
Белова: Не наглей!"
"Тут, конечно, коварный расчёт.
Во-первых, вкусно позавтракаю. Во-вторых, постараюсь не проморгать её, чтобы опять одна не шаталась, как сегодня.
И вот, сегодня утром Яна, мать её, Викторовна, в очередной раз подорвала мне нервы. Как последний дурак, побежал и купил Тамаре Игоревне букет цветов, конфеты, набрал пакет фруктов. Выйдя из магазина, посмотрел на своё отражение в витрине. На ум пришла мысль: “Выгляжу как жених на знакомстве с родителями невесты!”.
Похрен. Перед домом Беловой звоню ей. Гудки тянутся бесконечным потоком. Звоню ещё. Безрезультатно. За грудиной начинает откровенно печь. Поднимаюсь к квартире, звоню в дверь. Тишина. Стучу. Тишина. Звоню Яне. Тишина.
Выхожу из подъезда, вышвыриваю в урну цветы, продукты. Иду к машине. Городишко маленький, поэтому даю круг сначала вокруг ближайших домов, потом чуть дальше. Возвращаюсь обратно. Звоню Беловой ещё несколько раз. Гудки идут, но разговаривать со мной она не спешит.
Снова залетаю на четвёртый этаж: звоню, стучу… За утро скочегарил почти пачку сигарет. Позавтракал блять! Где её черти носят? Абсолютно без понятия, куда она могла потащиться. “Только вернись, Белова, тебя ждёт долгий разговор!” — мысленно настраиваюсь на войну.
Сам себе поражаюсь. Думал, что я сталь калёная. Но буквально за несколько дней от уравновешенности, спокойствия и серьёзности не осталось и следа.
Сижу в машине и обдумываю дальнейшие действия. Если в ближайшее время Яна не появится, мне придётся сообщить Белову.
Чёрт! Бью по рулю несколько раз. Если это реально дойдёт до Романыча, всему конец. Это факт. Ещё удар в руль. Откидываюсь на спинку и впиваюсь взглядом то в окно, то в боковое зеркало со стороны подъезда. Сижу так до тех пор, пока не замечаю её. Идёт с матерью. Я тут же срываюсь, как цепной пёс. Во мне не просто злость кипит. Ярость!
— Ты. Больше. Не останешься. Одна. Ни на минуту! — рублю каждым словом воздух.
Кажется, перебор.
