— В завещании еще имеется приписка, что не указанным в нем родственникам положены доходы от капиталов, находящихся в трастовом фонде. Эту информацию вы уже заслушали от Рафика Валидовича и Нины Григорьевны. — Нотариус слегка поклонился в сторону названных. — Также в завещании указано, что Георгий Егорович Липатов не оставляет ничего своей младшей дочери Мальвине Липатовой, поскольку еще при своей жизни передал ей все, что считал нужным. Дата, подпись. Всё.
— Мальвине? А при чем здесь Алька? Да отец про нее много лет и слушать не хотел.
— Вера Георгиевна поднялась с кресла и гневно уставилась на собравшихся: — Что он ей передал? Когда? Он отнял это у наших детей!
— Алька ему тоже дочь, — мимоходом заметил Рафик. — Мне странно, Вера, что ты об этом забыла.
— Она своим поведением вычеркнула себя из списка его детей, — ответила Вера. — Отец много раз об этом говорил. Он не мог ей ничего оставить.
— Так он и не оставил, — философски заметил Артем. — Все, что он считал нужным ей отдать, он отдал при своей жизни.
С тем же успехом это могло быть и двадцать лет назад. Так что береги нервную систему, тетя Вера.
— Нет, я все равно не поняла. — В голосе Надежды послышались плаксивые нотки. — Что мне оставил папа?
— Мамочка, — Артем подошел к матери и обнял ее за полные плечи, — ты будешь получать такое же ежемесячное содержание, как сейчас. У тебя будет все, что тебе нужно. И это главное. Правда ведь?
— Чистая правда, — сообщила Надежда Георгиевна и, улыбнувшись, потянулась за новым пирожным.
— Ну что ж, если мы закончили и всем все понятно, то давайте отпустим господина нотариуса и разойдемся, — подытожил Рафик, вставая со своего стула.
— Встретимся за ужином, там и поговорим. Если же у кого-то будут вопросы, то я буду здесь, в кабинете, и готов на них ответить. Витя, тебе не интересно, куда и как я вложил деньги фонда?
— Интересно, — Виктор говорил, впрочем, довольно флегматично, — но не настолько, чтобы я тратил на это время. Ты — хороший бизнесмен, Рафик, так что я убежден, что ты сделал все правильно.
Ко мне напрямую это не относится, в твоей честности я убежден, так что за маму спокоен. Остальное меня не касается.
— Тебя только что оставили без штанов, а ты спокоен, и тебя ничего не касается. — Марина вдруг вскочила с кресла и нависла над мужем: — Тряпка, слизняк, ничтожество. Да ты представляешь, как бы мы могли жить, если бы ты получил свою долю ВСЕХ денег!
— Душа моя. — Он смерил жену взглядом, в котором сквозила безмерная усталость.
