Немного волнуясь, поблагодарила за все хорошее Ольга Павловна, бросили горсть земли на гроб дочери — Вера и Надя, подержался за установленное надгробие Артем. Хорошую, проникновенную речь произнес Рафик Аббасов. Вот, пожалуй, и всё.
— Несправедливо это все, — негромко сказала Нина стоявшему рядом с ней попутчику по поезду Никите, оказавшемуся юристом Таты. — Все-таки человек много лет возглавлял крупнейшее производство, вывел его в передовые, делами ворочал миллионными, а умер, и похороны у него, как у самого простого обывателя.
— Так он ведь сам так хотел. — Никита внимательно посмотрел на нее. — Вы же лучше других знаете, что все это было четко прописано Липатовым в распоряжении касательно своих похорон. Вы же здесь именно за тем, чтобы соблюсти точное выполнение его воли. Или я не прав?
Он смотрел так внимательно, что Нина даже поежилась, хотя ничего плохого не замышляла и не делала.
— Так, — сказала она. — Но это не значит, что меня подобная ситуация не удивляет. А могу я полюбопытствовать, зачем Тата привезла вас? Она не похожа на человека, который заботится о своих правах на наследство.
Наверное, она — единственный человек здесь, кто искренне горюет из-за смерти деда. Эта искренность плохо сочетается с предусмотрительностью, которую она проявила.
Чарушин колебался лишь мгновение. В конце концов, ему нужен был напарник и помощник, на острый глаз которого он мог бы положиться. Нина Альметьева приехала из другого города, а потому никак не могла быть причиной волнения Ольги Павловны или Татиных подозрений в убийстве Липатова.
В последнем Никита, впрочем, сомневался очень сильно. Но чем черт не шутит?
— Я на самом деле не юрист, — признался он. — Вернее, юрист, конечно. Диплом юридической академии имею. Но работаю я в полиции. Тата дружна с моей женой, поэтому попросила меня провести негласное расследование причин смерти ее деда.
— Зачем? — совершенно искренне удивилась Нина. — Какие могут быть причины смерти восьмидесятипятилетнего человека, если не старость?
— Нина, а вы знаете, от чего умер Липатов?
— Нет, — поколебавшись, призналась она.
— Мне про это никто не говорил, а я не спрашивала. Инфаркт? Инсульт? Тихая смерть во сне?
— В том-то и дело, что нет. — Чарушин вдруг засмеялся негромко, не привлекая внимания родственников усопшего. Негоже это — смеяться на похоронах. — Так как я сыщик, то я задал сегодня вопрос об этом Аббасову, и тот поведал мне замечательную историю.
