Нина с Чарушиным переглянулись непонимающе, Артем поймал их взгляд."
"— Мама подсела на интернет-магазины, рассылающие каталоги по почтовым ящикам. На пенсионеров же и рассчитано. Они падки на все эти блестящие предметы, продаваемые якобы с большими скидками. Мама всю пенсию там оставляла и деньги, что я давал. Все спускала, а потом сидела на одном хлебе. Я не сразу спохватился. Деньги давать перестал, продукты привожу, лекарства сам покупаю. Ну не пенсию же у нее отбирать. Мы уж с ней разговаривали-разговаривали, все без толку.
— Он горестно махнул рукой. — Так-то ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.
— А скажите-ка, Артем, а когда вы с Татой собираетесь во всем признаться родне? — спросил Чарушин.
Артем вздрогнул всем своим крупным телом, Тата ойкнула и залилась краской, а Рафик Аббасов чуть заметно усмехнулся.
— В чем признаться? — спросила Надежда Георгиевна. — Тёмочка, сыночек, он о чем?
— Да о том, что ваш сын и ваша племянница любят друг друга, — пояснил Чарушин.
— Артем, вы ведь давно хотели все рассказать, а Тата волновалась, что родня негативно воспримет эту историю. Кровосмешение, все дела… Чтобы ее успокоить, вы при каждом удобном случае консультировались у Нины по поводу юридических аспектов родственных браков. И именно поэтому Тата так явно обрадовалась, узнав, что она не родная, а приемная дочь Александра Липатова. Теперь, когда всем понятно, что вы не кровные родственники, вы почему молчите?
— Тата, — воскликнула Ольга Павловна, — это правда?
— Да, правда, — с вызовом сказала Тата.
— И что?
Артем подошел к ней и обнял за плечи, призывая ее не волноваться.
— Действительно, тетя Оля. Мы с Таткой любим друг друга и теперь обязательно поженимся, — спокойно сказал он. — Юридически мы, конечно, по-прежнему кузен и кузина, но это ничему не мешает. И за здоровье будущих детей теперь можно не волноваться, так что все отлично сложилось. Я так рад, что в нашей жизни были эти десять дней, которые расставили все по местам.
Бог знает, сколько бы мы еще мучились и скрывались по темным углам.
— Да уж, скрываться вы мастаки, — улыбнулся Никита. — Я всю голову сломал, чьему любовному свиданию в бане стал невольным свидетелем. Никак не мог понять, кто именно уединился там. Люба, Валентина, Марина, Нина? А это были вы с Татой, ничего угрожающего. Простите меня, Тата, но я предупреждал вас, что могу нарыть что-то из того, что вы предпочли оставить бы в тайне. Так и вышло.
