Ваш пример ничему его не научил, ничему. Вы же, Липатовы, всю жизнь, как пауки в банке, прожили, друг друга ненавидя. Нет у вас родственных чувств. Нет. А он мечтал, чтобы были. Поэтому, когда Таточка во второй класс пошла, мы и приняли это решение — усыновить ребеночка.
— Мама! — Гоша вскрикнул тонко, по-заячьи, а Тата подошла и решительно обняла младшего брата. — Мама, я что — неродной?
— Гошка, ты у нас самый родной, — успокаивающе сказала Тата и погладила его по вихрастой макушке. — Тебя в дом принесли, когда тебе три месяца было.
Помню, что мне было так интересно на тебя смотреть. Я тебя сразу полюбила. И мама, и папа, и все…
— Неправда, — из горла Гоши вырвалось сдавленное рыдание, — не все. Дед меня ненавидел. С самого детства терпеть не мог. Я все думал, за что он меня так, а оказывается, это потому, что я неродной.
— Гошенька, да бог с тобой. Я же, как выясняется, тоже ему была по крови неродная, но он меня любил.
— А меня — нет. Меня вообще никто никогда не любил, кроме, кроме… — Он задышал открытым ртом тяжело-тяжело, как будто воздух внутри кончился, а затем махнул рукой и выбежал прочь из столовой.
— Бинго, — задумчиво произнес Николай, — прекрасный семейный ужин. Впрочем, вполне достойный нашей семьи. Браво, мама, тебе удалось-таки выпустить джинна из бутылки. Хоть бы в память о Витьке обошлась без скандала.
Услышав о старшем сыне, Вера Георгиевна побледнела еще больше, всхлипнула и опрометью бросилась вон из комнаты. Николай, тяжело вздохнув, пошел следом за ней.
— А как же ужин? — растерянно спросила Люба. — Остынет же все.
В столовую вошел Никита, выражение лица которого было задумчивым. Оглядел расстроенные лица собравшихся, подошел к Нине, отвел ее в сторону:
— Что здесь случилось?
Она коротко рассказала ему о сцене, которой только что стала свидетелем.
— Господи, да что же здесь происходит-то! — в сердцах сказал Чарушин. — Каждые полчаса новости. Прямо жаль, что пропустил такое представление.
А я между тем только что тоже стал свидетелем интересного разговора. Наша вдовица по телефону с кем-то разговаривала.
— Вдовица — это Марина Липатова? — уточнила Нина.
— Она. В библиотеке она была, а я зашел книгу на место поставить, брал детектив на ночь почитать. И слышу, как она у кого-то спрашивает, приехал он уже или нет.
— Приехал? Кто приехал? — Голос Нины звучал очень ровно, так ровно, что и не догадаешься, что она волнуется.
— Не знаю.
