Мне снится настоящая чертовщина: злой Герасименко, странное место, куда мы ездили с мамой и стоящий в стороне спаситель, наблюдающий за моими попытками сбежать от всех. Больше всего ранит безразличие, с которым он взирает на мои потуги.
А проснувшись от звука будильника, я тру глаза и вспоминаю нехотя, что сама попросила оставить меня в покое. Потому что у меня есть цель, и я не имею права её лишиться.
Глава 23
POV Захар Одинцов.
Мне нечего делать в доме родителей, потому что отношения с отцом сейчас довольно натянутые.
Но всё же прошу таксиста остановиться у ворот и торопливо покидаю тёплый салон, попадая под моросящий дождь.
Сколько раз он сегодня принимался и утихал, не сосчитать. Непредсказуемая осенняя погода хороша исключительно из окна спальни или тачки. В остальном хочется держаться от пронизывающего холода как можно дальше.
Поднимаю воротник куртки и перепрыгиваю набравшиеся в лужи листья. В кармане нащупываю пульт и сам открываю ворота, поленившись сделать несколько шагов к калитке.
Дежурный охранник поднимает руку в приветствии, и я киваю ему, прикрываясь от очередного порыва ветра.
А дома тепло. Стоит переступить порог, тело приятно покусывают мелкие иголочки, расслабляя мышцы. До этого момента, когда, скинув верхнюю одежду и обувь, прохожу в гостиную, не подозревал, как устал.
События нанизываются одно на другое, рабочие вопросы атакуют и не дают передышки, но хуже всего от лезущих в голову мыслей.
Меня всегда устраивала собственная жизнь. Любящие родители, понимающая мать и авторитетный отец, единокровный брат, немногочисленные, но проверенные временем друзья… С которыми я, кстати, почти перестал общаться, загрузившись по самую макушку в офисе.
И проект. Ему я отдаю много времени, мечтая получить полную финансовую самостоятельность. Отец умеет закручивать гайки и наказывать, мы с Лёвой с детства знаем эту фишку. Ключи на стол, лимит на картах — всё это было не раз пройдено.
Но пока что даже проект в руках бати. Так получилось: веское слово губернатора и мои мечты могут накрыться всем, чем угодно.
Хочется освободить голову от проблем, но вместо множества перед закрытыми веками возникает образ главной. Проблема, трудность, задача, препятствие, сложность… как ни назови, итог один — я думаю о девочке Лизе и никак не могу разгадать своего к ней интереса. Может, это просто жалость, которую я принимаю за что-то другое? Только вот жалеть я не умею…
* * *Просыпаюсь от мягкого касания руки к волосам.
