Я ведь давала слово и держала его, а сама поддалась примитивным желаниям, позволила себе расслабиться, чуть не остановившись на пути к цели.
Сначала переезд и самостоятельная жизнь, потом всё остальное. Это самое главное и единственное правило, моё личное.
Удивлена ли я, что мама не спросила, где я была? Нет. Я радуюсь такому исходу и почти с благодарностью принимаю заслуженное наказание.
Это всего лишь плата за беспечность.
Руки выполняют привычные действия: набирают воду, моют пол, до блеска начищают плитку в уборной и ванной.
Следующей по плану кухня, по которой витают соблазнительные ароматы ужина. Но мне он не положен, и это тоже часть наказания.
Обидно ли? Да. Но обида исключительно на себя."
"В ней варюсь, привычно выдавливая моющее средство на губку и оттирая края раковины. Она чистая, а должна быть ещё чище. Что ж, так действительно лучше, чем физическое наказание или громкий скандал.
* * *Волнуются ли мамы за дочерей также, как волнуется моя? Этого я не знаю.
Мне кажется, да. Правда, я не знаю этого достоверно, ведь всё моё общение в школе и институте ограничено.
«Привет» или «пока» и какие-то дежурные вопросы по учёбе, а близкого человека, готового выслушать и нуждающегося в моей ответной поддержке, у меня нет.
Я понимаю, что это не совсем нормально, но такая модель семьи мне привычна. Когда жива была бабушка, всем заправляла она. Мы с мамой слушались её. Позже, когда мы остались вдвоём, наши роли разделились: она стала главной, а я осталась подчиняющейся установкам.
Оглядываю результат трудов и вытираю выступившие капельки пота: устала.
Беру с сушилки чашку и набираю холодной воды из-под крана. Выпиваю до дна и наполняю ёмкость заново. Чувство голода прошло, а от жажды никуда не деться, поэтому забираю с собой, чтобы не бегать, когда буду готовить домашнее задание на утро.
Можно было бы схалтурить и не учить — у меня уже много баллов и наверняка не спросят. Но я не хочу рисковать ещё и этим. Если только в учёбе начнутся проблемы, о работе можно будет забыть.
А у меня уже накоплена приятная сумма, которую я тихонечко пополнила сегодняшними чаевыми. Потом обязательно пересчитаю и разложу купюры ровнее, а сейчас надо постараться уложиться в максимально сжатые сроки, чтобы успеть поспать.
Едва закрываю методичку и позволяю себе сомкнуть потяжелевшие веки, под которыми будто сахарный песок царапается, тело расслабляется и начинает падать в невесомость.
Сон накрывает мгновенно, но не дарит чувства успокоения.
