Не могу не отметить, что его внимание находит во мне отклик. Я всегда тянулся к нему, внутренне отторгая маминого нового мужа. И всегда радовался, когда отец забирал меня к себе. Не смотря не его жену.
Она… странная.
Принимала меня как родного сына и никогда нас не разделяла.
Для живущего среди эмоциональных итальянцев, такое смирение и всепрощение кажутся несколько дикими. Не сразу это понял, разумеется, а только повзрослев и научившись делать выводы.
— Да, пап, — произношу, выдыхая сизую струю дыма, освобождая лёгкие.
— Что-то случилось?
Поздние или ночные звонки всегда несут в себе тревогу. А для меня имею свой сакральный смысл: дважды о смерти близких я узнавал вот так, неожиданно пробудившись.
Отец сбивчиво извиняется, и я расслабляюсь. Если бы действительно произошло значимое событие, он бы начал с него. Характер такой, прямой и грубоватый, но я-то знаю, каким белым и пушистым может быть отец дома.
Моя мать в это не верит, ведь она была интрижкой. Мимолётным увлечением, которое, впрочем, папа не бросил.
Обеспечил нам неплохую подушку безопасности, поддерживал свою бывшую и внебрачного сына. Это в моём мире стоит дорого и ценится тоже дорого.
Выслушиваю сетования по поводу братца. Захар, конечно, ленивая задница. Не хочет шевелиться, чтобы помочь. Ему всего-то надо охмурить какую-то девчонку «из народа», чтобы этот самый народ поверил в любовь и искренность.
Моя мать в полном восторге от идеи, которую я имел глупость рассказать за недавним семейным ужином.
Мой отчим скрипел зубами и восторга жены не разделял.
А я нахожу ход оригинальным и не лишенным логики. Избиратели в России активные, обожающие наблюдать за чужой жизнью. Как и везде. В любой стране чужая жизнь привлекает людей чуть ли не больше собственной.
Взять хотя бы девицу, похрапывающую на скрипучем диване.
Вчера она вешала мне ненужную инфу про какую-то рок-звезду, переспавшую с парнем из доставки. Я не запомнил ни одного имени, но старательно делал вид, что поглощён рассказом, лапая округлые формы под обтягивающей майкой.
«Детка, займи рот более приятными вещами», — хотелось перебить её и утащить в уборную, что я в итоге и сделал.
Ртом она работать не умеет, к слову, зато в постели удивила парой — тройкой акробатических трюков. Я и не знал, что синьорины умеют так гнуться!
Но это на разок. Сейчас я свалю и больше мы не пересечёмся, потому что я никогда и ни при каких обстоятельствах не завожу отношений, не повторяю встреч и не влюбляюсь. Быть циником иногда так прекрасно.
