Но, думаю, ей можно доверять. Люсинда никогда не желала занять трон брата, а вот Арабеллу стоит опасаться. Адалина, – он приподнял пальцами ее подбородок, – почему ты это сделала? Почему раскрыла правду о своем происхождении? Ты ведь не хотела.
Адалина пожала плечами.
– Я устала прятаться. Не хочу всю жизнь провести в бегах и постоянно думать о том, не найдут ли меня завтра.
– Теперь в твоей жизни будет еще больше опасностей.
– Знаю. Но это почему-то пугает меня меньше, чем мысли об очередном побеге.
– Не бойся.
– Тристан прижал ее к себе так крепко, что их носы соприкоснулись. – У тебя есть я. Я всегда буду защищать тебя.
Сердце Адалины сжалось от подступивший тревоги.
– Трис… – Она высвободилась из его объятий и села. – Ты же понимаешь, что если я стану королевой, то меня обяжут выйти замуж? И согласно нашим обычаям, мужем должен стать лорд Западного королевства, а не чужеземец.
Страх прочными путами окутал все ее конечности, вызывая онемение.
Неужели их счастье будет таким недолгим?
Тристан тоже сел, взял обе ее ладони в свои и прижал к своей груди.
В его черных глазах полыхало пламя.
– Адалина, даже если против меня ополчатся все мужчины Запада, я не задумываясь убью каждого, кто посмеет встать между нами. Ты только моя, слышишь? – От его властного тона в ее груди все заполыхало. – Помнишь, девять лет назад я сказал, что женюсь на тебе, когда ты станешь старше? Считай, что я сделал тебе предложение руки и сердца и отказ принимать не намерен. Ты станешь моей женой и королевой.
Своей решительностью и непоколебимой уверенностью Тристан не оставил ей ни шанса на сомнения.
– Ты веришь мне?
– Верю.
Тристан снова поцеловал ее. Он снова уложил Адалину на подушки, осторожно и трепетно касаясь ее губ своими. Но когда он прочертил влажную дорожку вниз к ее шее, Адалина напряглась. Его поцелуи не причиняли боли, но она чувствовала себя уязвимой из-за уродливых следов от удушья.
– Адалина. – Тристан поднял на нее серьезный взгляд, нежно поглаживая кожу, покрытую синяками, пальцами.
– Что еще он делал с тобой?
Адалина сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Она боялась снова дать слабину и расплакаться. Ведь именно этого жаждал Стефан – сломать ее.
– Унижал, бил, душил, угрожал, что сделает меня шлюхой для солдат низшего ранга. Плевал в лицо. Неделю назад он сломал мне ребро, избив ногами, а когда я пыталась спасти Изобель от казни… – Ее голос дрогнул от ужасающих картин, всплывших в памяти.
