– Отдай мне письмо, – отчеканила Адалина и протянула дрожащую руку не то от жара, не то от слабости из-за пережитого потрясения.
– Нет, – спокойно ответил Тристан. Он демонстративно убрал сверток во внутренний карман изумрудного камзола, словно ставил в их разговоре точку.
Для Адалины это стало последней каплей. Она подлетела к нему и со всей силы ударила ладонью по груди.
– Отдай немедленно! – приказным тоном выкрикнула она ему прямо в лицо. – Ты не имеешь права скрывать от меня письмо брата.
Хотел заполучить от меня сведения обманом? Как именно ты собрался это сделать? Через постель или задушевные беседы? Я доверяла тебе, открылась, а ты оказался таким же лицемерным мерзавцем, как и все, кто меня окружал."
"– Одним из них как раз был Эмильен, – с усмешкой сказал Тристан, чем сильнее разозлил Адалину.
– Он. Мой. Брат! – С каждым словом она повышала голос, даже не заботясь о том, что у нее болит горло и она делает хуже только себе. Она не беспокоилась и о том, что их могут услышать Изекиль и Бернард.
– Он мой единственный родной человек.
Глаза Тристана злобно прищурились. Когда Адалина в порыве гнева снова ударила его, теперь уже по плечу, он перехватил ее запястья и с наигранным спокойствием спросил:
– Где был твой брат, когда Фредерик Ришель убил вашу мать? Где был твой брат, когда тебя обвинили в смерти родителей? Где был твой брат все то время, пока Стефан издевался над тобой? Ну же, скажи мне, Адалина, где он был? Почему ты обратилась за помощью ко мне, лицемерному мерзавцу, а не к дорогому брату, который тебя бросил?
Его слова ранили больнее кинжала.
Адалина попыталась вырваться из его хватки, но он лишь сильнее сжал ее запястья.
– Я хотел скрыть от тебя его письмо не из корыстных побуждений, как ты не понимаешь? – уже мягче сказал он. – Я ему не доверяю.
Гнев Адалины поутих, но боль в груди продолжала разрастаться.
– Это ты не понимаешь. У меня никого не осталось, кроме него.
– Ее голос дрогнул, а в сердце будто что-то надломилось. Посмотрев в такие любимые и уже ставшие родными черные глаза, она чуть не расплакалась. Даже в носу защипало от подступивших слез, но она собрала крохи воли в кулак и сдержалась.
– Никого? – с горькой усмешкой спросил Тристан, и Адалина удрученно покачала головой.
– Трис, давай смотреть правде в глаза. Никого. Ты сам говорил, что я для тебя никто.
– Это уже не так.
