– Она, что? – воскликнул Тристан так громко, что Адалина подскочила на месте. – Эта идиотка совсем из ума выжила? Как она могла так подставить свою госпожу? Я лично поеду к Изобель, чтобы свернуть ей шею за такую глупость!
Тристан явно был в гневе. Из комнаты доносились тяжелые шаги и хруст стекла под ногами. Когда он успел что-то разбить?
– Эмильен передал послание леди Адалине, но оно написано на денийском шифре.
– Так расшифруй. Это твоя работа.
– Не могу. Изобель сразу предупредила, что для шифра он использовал какую-то детскую песенку, которую они придумали с леди Адалиной.
Она не помнит всех слов, поэтому не смогла разобрать текст.
Жар, слабость в теле и головная боль мигом покинули Адалину. Она вскочила на ноги и вытерла вспотевшие ладони о халат, который накинула поверх сорочки. Широкий длинный коридор с многочисленными картинами на стенах казался ей крошечным тесным коробком, из которого ей не терпелось поскорее выбраться на свежий воздух. Она на мгновение замешкалась, не зная, что делать дальше: уйти к себе, оставшись незамеченной, и дожидаться, когда Тристан сам принесет ей послание Эмиля, или же ворваться в кабинет, чтобы прочесть его.
Но все ожидания Адалины обратились в прах.
– Я постараюсь выведать у нее, что это за песня, и расшифрую послание сам.
– Вы не собираетесь рассказывать ей об Эмильене?
– Нет.
Одно короткое слово перечеркнуло все.
Тристан знал, как ей было одиноко и тоскливо. Знал, что она осталась совсем одна, но так просто хотел лишить ее связи с единственным родным человеком.
Втоптал в грязь ее безоговорочное доверие к нему.
Адалина шумно всхлипнула, но ее глаза были до жжения сухими.
– Ты слышал? – настороженно спросил Изекиль, и следом раздались шаги.
Адалина стояла прямо перед дверью, когда та распахнулась.
– Миледи? – обратился к ней Изекиль безучастным голосом, но Адалина не обратила на него никакого внимания. Она смотрела поверх его плеча на Тристана.
Он стоял посреди кабинета, держа небольшой сверток в руке. Рядом на полу валялись осколки разбитого бокала.
Адалина переступила через порог, обошла Изекиля и встала напротив Тристана.
– Изи, не оставишь нас наедине?
Изекиль молча ушел, закрыв за собой дверь.
В кабинете витал терпкий аромат вина вперемешку с табаком, и от сочетания запахов Адалину затошнило. Ей хотелось сбежать на свежий воздух. Сбежать отсюда. Подальше от черных глаз, которые пронзали ее насквозь и заглядывали в самую душу, любуясь свежей кровоточащей раной. Той, что оставил он сам.
