Он смотрел на нее обезумевшим взглядом, прижимал к стене своим крепким телом, и Адалине становилось все труднее дышать.
– И нет, я разозлился не из ревности, – продолжил он тише, но еще более пылко. – Я боялся, Адалина. Боялся за тебя. Меня волновало только, что ты могла пострадать. И я ненавижу себя за то, что подверг тебя опасности. Вот какова причина моей злости.
Его дыхание срывалось и опаляло ее лицо. Тристан нервно облизнул губы, и Адалина уже хотела прильнуть к нему, как вдруг он отступил.
– Тебе лучше уйти.
Он убрал руку с ее шеи и, резко развернувшись, прошел через арку в спальню. Широкий проем был занавешен кисеей из разноцветных деревянных бусин, которые тихо застучали друг об друга.
Какое-то время Адалина стояла в полном смятении от признания Тристана, а потом на ватных ногах направилась через усеянный осколками пол к выходу. У двери она остановилась и коснулась шеи. Кожа на ней до сих пор хранила тепло крепкой ладони, а в голове вместо обидного приказа звучал его голос, полный злобы и отчаянья.
«Я боялся, Адалина. Боялся за тебя».
Адалина повернулась, стремительно пересекла комнату, лишь чудом не напоровшись на осколки, и остановилась возле Тристана, стоявшего к ней спиной.
– Я же сказал, уходи, – устало произнес он.
– Завтра. – Адалина изумилась тому, как сипло прозвучал ее голос. Она прочистила горло и сказала уже более уверенно: – Завтра можешь прогонять меня, сколь душе угодно. Но сегодня я никуда не уйду.
Время будто замерло.
Адалине казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Тристан обреченно покачал головой.
– Какая же ты настырная заноза.
Он обернулся, прижал ее к себе до боли в ребрах и обрушил на губы жадный поцелуй, словно обещая, что не выпустит ее из объятий до самого рассвета. Его губы на вкус были слаще спелой вишни. Такие властные и требовательные, горячие и нежные. Он целовал ее так, как будто без нее задыхался вовсе. Его ладони грубо скользили по ее спине, оставляя на коже обжигающие следы, но это не причиняло боли, лишь сильнее разжигало желание.
Адалина хотела больше, сильнее, жарче. Словно прочитав ее мысли, Тристан подхватил ее на руки и властно сжал бедро, призывая обхватить его торс ногами, и она легко подчинилась. Не разрывая поцелуя, Адалина вцепилась в его плечи, зарываясь пальцами в волосы, и обвила его талию ногами, от чего халат распахнулся, а сорочка задралась, оголяя покрывшуюся мурашками кожу.
