"
"Тристан напрягся и порывисто поднялся с кресла.
– Ты что себе позволяешь? – угрожающим тоном прошипел он, нависая над ней, как волк над испуганным ягненком.
Вот только Адалина никогда не была легкой добычей.
– Я вызвалась помочь не для того, чтобы ты потом делал вид, будто меня не существует. Если у тебя есть претензии, прекращай строить из себя обиженную девицу и говори как есть, – чуть ли не прокричали она и ткнула пальцем в его голую грудь.
– Что за чушь ты несешь?
Он сделал еще один шаг к ней, но Адалина не отступила.
– Ты злишься из-за того, что увидел меня верхом на Фараде. Но я села на него, потому что хотела управлять ситуацией и потянуть время, иначе он бы взял меня до того, как подействовало снадобье. Я пыталась таким образом защититься. А ты такой же ревнивый болван, как и все мужчины, которых я встречала до тебя.
Тристан изумленно выгнул брови, но уже в следующий миг опасно прищурился. Он приблизился, стирая между ними всякое расстояние. В его глазах полыхало такое пламя, что внутри Адалины что-то дрогнуло и она все-таки отступила.
– Ты всерьез решила, что я разозлился из-за какой-то глупой ревности?
– А что это было? Объясни мне, Тристан, или Амир, или Аурелион, я уже запуталась, как мне тебя называть, – взорвалась Адалина. – Ты весь вечер избегаешь меня будто прокаженную, а я просто выполняла свою часть задания и помогала тебе пробраться в покои этого клятого изготовителя ядов. Хотя нет, – она горько усмехнулась, – в твоих глазах я не прокаженная. Я шлюха.
Челюсти Тристана напряглись, и он сжал руки в кулаки, отчего на повязке проступили новые пятна крови, но теперь с внутренней стороны.
Очевидно, он не только сбил костяшки, но и порезался об один из осколков.
– Ты не шлюха, Адалина, и не прокаженная. Ты дура! – грубо выплюнул он. – Хочешь знать, почему я избегал тебя? Оглянись и посмотри, что я сотворил с комнатой. Я не хотел срываться на тебе.
Он вновь двинулся на нее. От него исходили волны гнева, и Адалина снова попятилась, пока не уперлась спиной в каменную стену.
Тристан обхватил ее горло здоровой рукой, не грубо, а бережно и нежно, от чего все ее тело покрылось мурашками.
– Когда я увидел, что этот ублюдок швырнул тебя на кровать, то хотел выйти из укрытия и раскроить ему череп – ни о чем другом думать не мог. От жесткой расправы меня разделяли считаные мгновения. Я уже собирался наплевать на зов разума и убить его, но он наконец-то уснул.
Свою гневную тираду он сопровождал нежными поглаживаниями по ее коже.
