В стенах своей комнаты он утратил всю ту суровость, с которой наблюдал за ее танцем в чайной комнате.
– Ты что, не умеешь целоваться? – с усмешкой спросил он. Казалось, он ничего не заметил и просто решил, что проглотил ее слюни. Видимо, она так сильно привлекала его, что это даже не вызвало у него чувства брезгливости.
Адалина покачала головой, пытаясь изобразить смущение.
Фарад в предвкушении облизнул губы.
– Неужто я буду у тебя первым?
Она неуверенно кивнула, искренне надеясь, что до этого не дойдет.
– Эта ночь будет незабываемая для нас обоих.
Он резко подхватил ее под ягодицы, и к горлу Адалины подступила паника. Она не знала, как скоро подействует снадобье, а Фарад уже бросил ее на кровать и стянул с себя халат на запахе. Ее взору открылся подтянутый смуглый торс с волосатой грудью.
Адалина резко села и поползла назад, пока не уперлась спиной в изголовье кровати. Дальше бежать некуда. Фарад схватил ее за щиколотку и потянул к себе. Когда он навалился на нее всем телом и впился в губы жадным поцелуем, страх сдавил ее легкие, внутренности скрутил спазм, а горло опалила желчь.
Она едва сдержала рвотный позыв, почувствовав, как Фарад скользнул языком глубоко в ее рот, словно хотел пересчитать все зубы. А Адалина не могла сопротивляться, не могла даже пошевелиться, потому что тело сковал леденящий ужас.
Фарад, казалось, и не думал засыпать.
В ее сознание прокралась мысль, что если она ничего не предпримет, то он изнасилует ее.
Звук расстегиваемой пряжки на штанах выдернул ее из оцепенения. Тристан обещал, что снадобье подействует. Он всегда держал слово, а значит, ей просто нужно потянуть время, не вызывая подозрений.
Одной рукой Адалина ласково обхватила шею Фарада, а другой надавила ему на грудь. Он удивленно выгнул густую черную бровь, но поддался давлению и лег на спину. Она оседлала его и, глубоко вздохнув, сделала то, что точно вынудило бы его продлить прелюдию.
Заведя руки за спину, Адалина ловко распустила завязки лифа и оголила грудь.
От этого движения темные глаза Фарада лихорадочно заблестели. Он издал гортанный стон, когда она опустилась на его возбужденный орган, выпирающий сквозь ткань штанов, и стала тереться о него бедрами. Он прижал руки к ее груди и с силой затеребил соски, а Адалина молча взывала к Единому, чтобы не расплакаться от унижения, отвращения и беспомощности.
Она сама подписалась на это.
