Она могла бы и не вызываться на помощь Тристану. И сейчас бы спокойно сидела на террасе во дворце Кристин, наслаждаясь ночной прохладой, или слушала игру на флейте в шатре. Адалина даже самой себе не могла ответить на вопрос, почему так отчаянно рвалась поучаствовать в миссии. Возможно, из-за смертельной скуки и разрывающего душу одиночества. Или из-за желания быть нужной и важной. Или из-за другого чувства, которое она так успешно прятала за прочным замком в самых темных уголках души. Но оно уже вырвалось наружу неконтролируемым ураганом и сметало все барьеры на своем пути.
Фарад распахнул двери опочивальни, и Адалина сделала глубокий вдох и выдох. Первое, что она увидела, – это огромную, как ипподром, кровать. Золотой балдахин колыхался от ветра, который проникал в комнату с открытой террасы. Пока Фарад стоял к ней спиной, она с молниеносной скоростью вынула из лифа флакон, откупорила его и залила снадобье в рот. За мгновение до того, как он обернулся, пустая склянка полетела в ближайший цветочный горшок и скрылась в темно-зеленой листве.
У Адалины взмокли ладони, а на висках проступили холодные капельки пота.
– Твой сопровождающий сказал, что ты немая, – сказал Фарад, пристально изучая ее.
Адалина кивнула и постаралась расслабить лицо, чтобы он не заметил, что у нее во рту что-то есть.
– Сними вуаль, хочу полюбоваться твоим лицом.
Она замешкалась, но быстро взяла себя в руки и уверенным движением сорвала прозрачную сетку.
– Тебя зовут Амала, верно?
Адалина вдруг вспомнила служанку, которая застала Тристана голым, и то, как подшучивала над ним.
Она не знала, намеренно ли Тристан представил ее этим именем, но ей стало немного легче. Будто он находился здесь, рядом с ней.
Она кивнула и выдавила слабую улыбку.
– Ты очень красивая, Амала. Подойди ко мне. – Фарад поманил ее пальцем.
Он не был уродом или старцем, не выглядел как жестокий извращенец, который мучает своих любовниц, но внутри нее все запротестовало.
Поэтому следующие три шага в объятия незнакомого мужчины дались ей очень тяжело.
«Не время строить из себя недотрогу!» – мысленно отругала она себя."
"Пока случайно не проглотила снадобье, Адалина сократила разделявшее их с Фарадом расстояние и сама поцеловала его. Страстно, заталкивая ему язык в рот, чтобы у него не осталось другого выбора, кроме как проглотить снадобье. Он с приглушенным стоном отстранился и одарил ее снисходительной улыбкой.
