– Ты сказал, чета Ришель, – медленно произнес Тристан. – А что насчет брата Адалины, Эмильена?
Изекиль покачал головой.
– Тут снова расхождение с официальными сведениями. Эмильена вовсе не было при том пожаре. А где он и что с ним, доподлинно неизвестно.
Тристан прикрыл веки, пытаясь уложить информацию в голове. Он пока не решил, рассказывать ли Адалине о том, что раскусил ее ложь, или же продолжать подыгрывать ей. Сейчас ему нужно было отвлечься на что-то другое.
– Изи, раз ты завтра отправишься в Фортис, загляни к Кристин.
Изекиль потянулся в кресле, словно объевшийся сметаной кот, и закинул ногу на ногу. Тристан сделал вид, что не заметил, как загорелись его глаза при упоминании Кристин.
– Что я должен передать? Письмо или устное послание?
– Послание. Пусть она найдет сведения о Виоле Стейн.
Изекиль нахмурился, повторяя про себя имя, чтобы вспомнить его.
– Виола Стейн, Виола… Ви… – На его лице проступило озарение. – Не та ли это Виола, с которой вы провели целое лето в Фортисе?
Изекиль деликатно умолчал о том, что застукал Тристана с Виолой за любовными утехами прямо в беседке в летнем саду.
– Она самая.
Изекиль подался вперед, всем видом показывая, что готов выслушать подробности, но не смог сдержать зевок.
Тристан усмехнулся и покачал головой.
– Иди отдохни, друг мой. Завтра я все тебе расскажу.
Он оглянулся на бутылку вина, но даже его любимое, Арденийское, не способно было справиться с бурей, поднявшейся в сердце.
Изекиль отправился наверх, а Тристан просидел в одиночестве до тех пор, пока от усталости не запульсировало в висках.
Он неустанно гладил грани медальона, под крышкой которого хранился засохший цветок ландыша. Он никогда не открывал его и втайне представлял, будто цветок живой и источает сладкий аромат. Но то был лишь самообман, за которым он прятал неприглядную правду: погиб не только цветок и его возлюбленная, но и он сам. Задолго до того, как весть о его кончине потрясла Южное королевство.
Но если его сердце мертво, так почему же оно так неприятно сжималось от одной мысли, что девушка, которую он защищал, за чью жизнь боролся, оказалась лгуньей?
Тристан порывисто поднялся с кресла и устремился к винтовой лестнице.
Он вытрясет из нее всю правду, какой бы горькой она ни была.
Глава 21"
"После услышанного Адалина не смогла бы уснуть даже при большом желании. Она переоделась в длинную ночную сорочку, накинула поверх нее халат и села за письменный стол из красного дерева с резным узором на ящиках.
