Она держала маленький деревянный сундучок, который всегда стоял на подоконнике в столовой.
– Я даже не знал, что в нем лекарские принадлежности. Всегда думал, что Флоренс хранит там свои украшения, – признался он, когда Адалина вытащила пузырек с янтарной жидкостью.
Она промокнула ей чистый носовой платок и приблизилась к Тристану, сидевшему на кровати.
– Зажмурься, чтобы снадобье в глаза не попало.
Тристан послушно выполнил просьбу. Он чувствовал исходящий от нее аромат яблок и корицы, который действовал на него умиротворяюще.
– Я ругался с тобой как старая торговка на рынке, а ты все равно помогаешь мне. Почему?
Адалина прижала пропитанную снадобьем ткань к его брови, и Тристан стиснул зубы от щиплющей боли.
– Меня не так-то просто напугать. Да и твоя ругань сродни рычанию раненого зверя.
– Как поэтично.
– На самом деле сначала мне в голову пришло другое сравнение, – сказала она и, вновь смочив платок, сильнее прижала к ране.
– Какое же?
– Ты рявкал как старый обиженный пес, которого пнул злой хозяин.
С губ Тристана сорвался хриплый смешок, который резко стих, когда он почувствовал дыхание Адалины рядом. Он распахнул глаза и сухо сглотнул, пытаясь избавиться от странного ноющего чувства в груди, вызванного тем, что эта демонесса склонилась к нему и подула на рану. Его руки сами собой потянулись к ее талии и стиснули ткань легкого льняного платья.
Адалина будто вовсе не замечала сгустившегося между ними напряжения, не чувствовала его рук на своей талии. Она обрабатывала рану у него на скуле и выглядела такой серьезной и сосредоточенной, что Тристану отчаянно захотелось провести большим пальцем по морщинке на ее переносице, скользнуть к виску, чтобы заправить карамельный локон за ухо, и снова коснуться очаровательной родинки над губой.
Желательно ртом.
Неужто действие яда еще не прошло?
– У тебя красивые глаза, цвет такой глубокий, словно растопленный шоколад. Смотришь и не можешь им насытиться.
Тристан даже не сразу осознал, что произнес это вслух.
Адалина удивленно моргнула и сильнее прижала платок к ране, срывая с его губ ругательство.
Спохватившись, она убрала руку и сказала такое, что Тристан снова начал сомневаться, а не бредит ли он.
– У тебя тоже красивые. Прямо как… – Тристан уже собирался фыркнуть от очередного сравнения его глаз с ночью или тьмой, но она снова удивила его: – Как ежевика.
– Ежевика?
– Ну лесная ягода. Иссиня-черная. Терпкая и кислая на вкус, но оставляет сладкое послевкусие. Твои глаза похожи на ежевику.
