– Он говорил это убийственно тихим и спокойным тоном, но Адалина увидела в его потемневшем взгляде всю палитру гнева."
"Ее губы дрогнули, и Тристану показалось, что она вот-вот заплачет. Но изумление быстро сменилось холодным безразличием.
Когда она развернулась и наконец оставила его одного, он с облегчением выдохнул, игнорируя неприятный шепоток совести. Потом разделся догола и полез в холодную ванну, поморщившись от гадкого ощущения, хотя на улице стояла летняя жара. Тристан любил принимать горячую ванну вне зависимости от времени года.
Стараясь не обращать внимание на неприятное покалывание на коже, он прикрыл веки, но не успел погрузиться в раздумья о случившемся на заброшенном складе, как на лестнице снова раздались шаги. Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла Адалина, держа чайник с помощью прихватки.
– Ты издеваешься надо мной? Я же велел тебе убираться. Или мне вышвырнуть тебя за шкирку, как нашкодившего котенка?
Адалина проигнорировала его ругань. Молча подошла к ванне и, не глядя на него, подняла чайник над водой.
– Подбери ноги, а то ошпарю за твой скверный нрав, – сказала она. Едва он подогнул ноги, как в ванну полился кипяток, от которого поднималось облако пара. – Я как раз разогрела воду на печи, – пояснила Адалина. – Хотела выпить чай.
Злость Тристана тут же схлынула, и он устало опустил голову на колени.
– Спасибо, – едва слышно прошептал он, когда противно холодная вода стала теплой. – И… В общем, я не должен был на тебя срываться.
– В слове «прости» всего шесть букв, но будем считать, что я приняла твои извинения.
– Адалина говорила будничным тоном, будто не ее обругали и угрожали выгнать силой.
Она снова ушла и через несколько минут вернулась с ведром горячей воды.
– Ты собралась позвать на чай всю округу? – хмыкнул Тристан.
– Нет, эту воду я разогрела для тебя. Полагаю, гусиный жир смыть не так-то просто.
Адалина взяла кусок мыла и начала натирать им макушку Тристана. Он не знал, что на нее нашло и почему она так отчаянно хотела помочь ему, но спорить и препираться у него не осталось сил.
Он расслабился и отдался во власть нежных, но требовательных рук Адалины. Она трижды промыла его волосы, пока они не заскрипели от чистоты, а потом растерла мыльной мочалкой спину и плечи.
– Дальше справишься сам, а я пока спущусь за мазью, тебе нужно обработать ссадины.
Тристан не стал возражать, знал, что это бесполезно. Когда он надел чистые штаны и рубашку и вышел из умывальни, Адалина уже ждала в его спальне.
