А потом – дальше. Вселенная велика. Решай!..
Алиса была права, хотя меня это вовсе не вдохновляло.
Одно дело – помочь человеку в беде, в данном случае – Геррику, когда он был ранен, помочь его сестре, помочь его младшему брату, хотя Гийому, если бы не особые обстоятельства, я бы ни за что помогать не стал, не нравился мне Гийом, ну его, пусть сам выкарабкивается, и совсем другое – оставить квартиру, где я прожил последние годы, оставить, видимо, навсегда, сюда я уже не вернусь, – оставить всю прежнюю жизнь, работу, каких-никаких приятелей, сделать шаг в пылающий звездами черный простор Вселенной.
Мне это было непросто. Я начал вдруг понимать, что такое судьба. Сейчас или никогда.
Молчание черезчур затягивалось.
– Ну ладно, у нас нет времени, – нетерпеливо сказал Гийом.
И отвернулся.
Он уже за меня все решил.
Именно в этот момент зазвонил телефон.
Я даже подпрыгнул от неожиданности. А когда, будто нечто живое, осторожно взял трубку, не сразу понял, кто это и чего от меня хотят.
– Я спрашиваю, Леня, вы не заболели? – трепетал в проводах заботливый голос Моисея Семеновича.
– Отпуск давно кончился, а я вижу, что вас все нет и нет. Дай, думаю, позвоню…
Он говорил еще что-то, но я никак не мог уловить смысл. Отпуск какой-то. Какой отпуск? Ах да, в самом деле, это у меня – отпуск. И он закончился ровно три дня назад. Сегодня двадцать четвертое сентября, все правильно. Я еще в четверг должен был быть на работе. Как это я забыл?
– Вы слышите меня, Леня?
Голос Моисея Семеновича вползал с другого конца города.
Сейчас – встревоженный и очень далекий.
– Леня! Леня! Почему вы не отвечаете?
– Слышу, – сказал я.
И положил телефонную трубку.
Отпуск мой действительно завершился.
Они нетерпеливо ждали меня у дверей – Геррик с Гийомом, опоясанные тяжелыми боевыми мечами, подтянутые, готовые сражаться не на жизнь, а на смерть; Алиса – тоже подтянутая, в джинсах и свитере, уже посматривающая на меня как бы со стороны. Из той зыбкой дали, которая – за пределами воображения.
Губы ее шевельнулись.
Сейчас она скажет:
– Прощай…
И тогда они уйдут навсегда.
Они покинут Землю, а я – останусь.
Звезды над крышами, черный сквозняк Вселенной, разбитые зеркала, призрачная красота Алломара. Жизнь, которая дается тебе – и никому больше.
– Постойте, я с вами! – сказал я.
И – ничего не произошло.
Мигнула над крышами одна звезда, за нею – другая. И потом все они загорелись, как бриллианты на бархате.
Геррик молча кивнул. Гийом посторонился.
