Болезненный этот вопрос, естественно, никуда не исчез; и такое же, в мокрые дни октября, «стояние россиян на Красной площади», куда к Лобному месту, встречая прибывшую украинскую делегацию, вышла, по сведениям московского УВД, демонстрация в двадцать три тысячи человек, как бы опять же ни пытались потом ее объяснить «подстрекательством и спонтанным выражением недовольства», прогремело на всю страну и свидетельствует о том же. Смерть Девы не есть смерть идеи, которая уже не будет осуществлена, а есть только самое начало пути, который еще предстоит пройти нам всем.
"
"И в этом свете совсем по-иному выглядят те странные обстоятельства, что ввергают в недоумение всех, кто всматривается в последние дни Иоанны. Почему Жанна, по-видимому, и в самом деле обладавшая качествами мессии, прозревавшая многое из того, что потом действительно произошло, вознесенная, жившая как бы сразу и в настоящем и в будущем, даже, по некоторым косвенным признакам, догадывавшаяся о покушении, тем не менее смиренно покорилась судьбе, явилась на «освящение вод» и допустила роковой выстрел? Или в гораздо более общем виде: почему Вседержитель – кого бы мы под этим именем ни подразумевали – если уж он обращает внимание на мелкие земные дела, обрывает начатое на половине, не доводя его до конца, а плоды подвига или жертвы оставляет в распоряжении тех, кто и к жертве, и к подвигу имеет весьма отдаленное отношение? Так было с «Севастопольской» Жанной, погасшей на расстоянии вытянутой руки от победы, так было с ее знаменитой предшественницей, отправленной на костер в Руане в 1431 году, когда грезы об освобождении Франции, казалось, начинали сбываться; собственно, так же было и с неким человеком из Назарета, потому что «испить чашу сию» ему пришлось именно в тот момент, когда Царство Божие уже проникало не только в избраных, но и в званых.
Это, конечно, чисто схоластические сомнения. Бог не есть режиссер спектакля, именуемого историей. Он не постановщик в техническом смысле этого слова, не сценограф, не драматург и не отвечает за каждый шаг, сделанный персонажем.
Бог вообще не решает скучных земных проблем, он указывает лишь некий путь, которым человечество может следовать. И поскольку путь этот ясно и однозначно указан, поскольку воля господня выражена и усомниться в ее сути нельзя, постольку и завершено данное предназначение. Софиты на сцене меркнут, актеры разоблачаются, мессия из вождя и пророка превращается в обыкновенного человека.
