Он опять отправился в город по своим таинственным надобностям и, наверное, что-то там у него сорвалось, потому что обратно, в крепость, он уже не вернулся. Гийом напрасно прождал его целые сутки. Я видел тревожный электрический свет под его дверями. Ситуацию это, конечно, не облегчило. А на другое утро, когда мы в молчании завтракали, вопреки установленному этикету ввалился в гостиную мокрый, распаренный, слегка задыхающийся от волнения Беппо и, чуть ли не забывая величать Гийома милордом, доложил, что на другой стороне канала замечен снайпер.
– Какой еще снайпер? – буркнул Гийом, отодвигая тарелку с тушеными овощами.
Беппо выкатил и без того выпученные глаза и, как кот, пошевелил щеточками усов под носом.
– Не могу знать, милорд. Стекло отражается, то есть, видимо, оптика. Наблюдал сам, лично, с поста номер пять, милорд!..
– Придется пойти посмотреть, – сказал Гийом со вздохом."
"Минут десять мы провели за кирпичным пилоном, поддерживающим крепостные стены, стараясь не слишком высовываться и вглядываясь в мокрые здания на той стороне.
Правда, Гийом, по-моему, не столько вглядывался, сколько вслушивался, опустив веки. Кудри его намокли и висели сосульками. И точно так же поступала Алиса, вжимающаяся в выбоину штукатурки. Что они могли там услышать, я не представлял. Лично мне затекал в уши шелест зыбкого дождя по булыжнику. Я уже не говорю о том, чтобы что-то заметить. Но по истечение этих десяти или чуть больше минут Гийом сказал, что все верно, вон в том здании находится наблюдатель – вон там, на крыше, за двумя трубами.
И Алиса, соглашаясь, кивнула. А через час, когда мы таким образом обошли по периметру всю крепость, стало ясно, что островок находится в жестоком кольце блокады, причем, здесь имеются не только снайперы или наблюдатели – в количестве двенадцати человек, как насчитал Гийом, – а еще какие-то военные подразделения, спрятанные во дворах и в ближайших улицах.
Гийом сказал, что он чувствует по крайней мере четыре самодвижущихся механизма. Боевая машина пехоты, так вы, кажется, их называете? Объяснил, что глушить в них моторы пока не имеет смысла.
Пусть они думают, что мы не подозреваем об их присутствии.
– Всегда полезно изобразить неведение, – добавил он. – Прикинуться дураком, чтобы противник расслабился.
С мушкетерской бородки у него капало.
– Троттигара бы сюда, – с непонятной мечтательностью сказала Алиса. – Он бы им показал – боевые машины пехоты. Помнишь Саларнский плацдарм, как они заполыхали по всему полю?..
