Точно также, как жизнь – это неизбежная плата за обретаемую свободу. Либо ты выбираешь свободу, но тогда будь готов в любой момент отстаивать ее ценой жизни, либо ты выбираешь собственно жизнь, но тогда отдаешь часть свободы тому, кто за тебя умирает. Это – основа любых человеческих отношений. Во все времена и во всех мирах, которые мне известны. Никакие уступки здесь невозможны. Потому что если уступить даже в мелочи, то, как домик из песка, начнет разваливаться все остальное. Люди превратятся в зверей, пожирающих друг друга.
Это – неизбежно, так уже было в Смутные времена… Что же касается Мирры, на которую ты украдкой поглядываешь, то тут вовсе необязательно скрывать что-то или делать тайком от меня. Лорду принадлежит любая незамужняя женщина, это тоже – закон. Если ты хочешь Мирру – просто возьми ее. Ни одна женщина Дома не вправе отказать лорду.
До сих пор она избегала прямо смотреть на меня, будто я был ей исключительно неприятен, но тут резко распахнула глаза, и синь прежнего высокомерия хлестнула меня, как разряд электричества.
– Значит, не возражаешь? – спросил я, взбешенный этой педагогической выволочкой.
– Ничуть, – сказала Алиса, точно речь шла о каких-то немыслимых пустяках.
– Это тоже в ваших традициях?
– Постольку, поскольку это улучшает человеческую природу.
– Тогда я воспользуюсь своим правом, – проинформировал я. – Ты не возражаешь?
– Ничуть!
– Серьезно?
– Ради бога, – сказала Алиса.
И она даже пожала плечами, показывая, насколько это ей безразлично.
18"
"С Алисой вообще что-то происходило.
Она стала капризной, чего за ней раньше не замечалось, возражала по каждому поводу, пренебрежительно фыркала и кривила губы, а один раз, вспылив из-за какой-то мелочи, накричала при мне на Гийома – тот лишь щурился, иронически взбивая пальцем бородку, – сделала за что-то резкий выговор Беппо, сержант мудро ответил ей: «Виноват, миледи. Больше не повторится…» – Мирра дважды выходила от нее с заплаканными глазами, а меня она после нашего последнего разговора и вовсе не замечала: услышав мой голос, поднимала брови и отворачивалась.
Обращение «милорд муж» исчезло из ее лексикона. Я не представлял, что думать по этому поводу. Как бы там ни было, но я действительно был ее мужем. Никто ее за язык не тянул. Алиса сама провозгласила это перед всеми Домами. Мне казалось, что я теперь имею на нее некоторые права. Однако Алиса, по-видимому, так не считала. Отношение ее ко мне стало хуже, чем даже при нашем первом знакомстве.
