Потерпеть, совсем немного… И потом все, блаженная нирвана.
Он сжал зубы, собрал волю в кулак.
Но Томский, видать, прочитал надежду в его глазах. И снисходительно бросил в умоляющее лицо друга:
– Не надейся. Убивают кровотечение и шок. Но рану я тебе прижег, а дексаметазон, чтобы ты боль вытерпел, – сейчас вколю. Так что будешь чувствовать все до мельчайших деталей.
В безжалостных глазах Томского отразилась блестящая сталь ножа, и программист с удовольствием нанес своей жертве новый удар.
* * *Ох, если бы Сева мог рассказать! Если бы только мог, если бы Томский ему позволил!
Он не хотел, в самом страшном кошмаре не представлял, что убьет Леночку и Кнопку.
Он затевал всего лишь игру. Ну ладно, не игру. Испугать думал. Предупредить. Может, немножечко заработать. Кто знал, что все пойдет настолько не по плану?
Если бы Томский не помешался на своем чудо-доме!
…Сева не понимал, не понимал решительно: как можно растрачивать гений, истинный гений на столь примитивные глупости. Самому рисовать планировку.
Придумывать, как сэкономить электроэнергию. Стройматериалы самолично закупать!
Но Томский советы и упреки друга слушать не желал. Он хочет лучший в мире, самый необычный дом. И он его получит.
Деньги у программиста были.
Смог с предыдущих, удачно проданных компьютерных игр подкопить.
А что Севе делать? Львиная доля прибыли доставалась творцу. Он – жалкий помощник – лишь комиссию получал.
В руках у него, правда, все бразды правления их общей фирмой. Подконтрольный бухгалтер, электронная подпись, доступ ко всем корпоративным финансам.
Но только с тех пор, как Мишаня увлекся своим строительством, денег на счетах фирмы не прибавлялось. Зато улетали они – на налоги, зарплаты, взятки – словно ветер стремительный.
И вместе с ними уносило теплые чувства к когда-то другу."
"Наверно, стоило банально разойтись миром. Но слишком жаль Акимову стало тех долгих лет, что он положил на служение Томскому.
И обидно, что разбогатеть – на талантах программиста – ему так и не удалось.
Нет.
Они, несомненно, разбегутся. Но прежде он должен получить свои дивиденды. Полной горстью.
Забрать свой профит с того, что нянькался с Мишаней. Терпел его мании и депрессии. Направлял. Успокаивал. Приносил на блюдечке с каемочкой клиентов. Деньги. Бытовые вопросы решал.
Но добром ведь Томский ему не заплатит.
А как выбить?
Хитрой комбинации, «чтоб сам отдал», у Севы не придумывалось никак.
Но дьявол велик. И охотно помогает – тем, кого гложет обида и зависть.
