Влад без единого слова налил ей сладкий чай, поставил перед ней чашку, стакан с растворимым аспирином, и также молча уселся на высокий стул за барную широкую стойку, которая была вместо обеденного стола. За стойкой умещалось всего человек шесть, но, для встреч с любовницами этого вполне хватало, рассудила Ида, попивая спасительный чай после таблетки.
— Я не буду извиняться за свое вчерашнее поведение, и за Аркадия тоже. — всё таки сказала она, почему то ей важно было это сказать.
— Я всё осознавала, что делала, и ни о чем не жалею.
— Твоё право, поужинаем и поедем. — коротко сказал Влад из-за своего ноутбука, не выдавая ни единой эмоции лицом.
— Куда?
— В особняк.
— Какой?
— Где мы будем жить.
— Я хотела обсудить, как это будет выглядеть и что будет потом, и что сказать Диме.
— Мы поговорим, Ида, только завтра, хорошо? — наконец, взглянул на неё Влад усталыми глазами. — Сегодня мне надо подумать, как сделать так, чтобы вы оба остались живы.
— А мы можем заехать к сыну?
— Да, но он проснется только послезавтра.
— Всё равно, хочу его увидеть. — потупила взгляд Ида.
Её муж кивнул и погрузился в работу, пока не привезли ужин, потом они поели в тишине и спустились вниз на лифте, вдвоем в огромной мышеловке. Когда они вышли оттуда, Ида еле удержала ужин в желудке, который резко ухнул вниз, когда Влад взял её за руку и крепко сжал, заглядывая в глаза. Они встали как вкопанные в фойе высотки.
— Я очень горжусь тобой, Ида, что ты вообще вошла в этот лифт… Хоть и подшофе. — с легкой улыбкой в короткой бороде сказал он. — И что поднялась в мой офис, ты ведь боишься высоты.
— Меня утром чуть не прирезали, высота меня вряд ли убьёт. Устала я уже всего бояться. — опустила она глаза вниз.
Влад схватил её за вторую руку и тоже сжал тисками.
— Я всё сделаю, чтобы этого не повторилось, Ида! Ты со мной, и с тобой ничего не случится.
— Ты уж постарайся свое обещание исполнить.
— резко вырвала свои руки из его Ида. — Иначе моя дочь сиротой останется. Мы ещё поговорим об этом. И не завтра, а сегодня вечером. Расставим, так сказать, все точки над «ё»."
"При упоминании её дочери Влада передернуло, эта девочка была для него плодом изнасилования, который следовало бы выбросить на улицу, но Ида была всего лишь матерью, которая привязана к своему чаду, что вышло из чрева е.
