Но что то пошло не так и она с грохотом свалилась с него, тут же поднявшись. От созерцания этой картины уже оба мужчины рассмеялись до слез. Она обиженно потерла поясницу и проворчала:
— Это не для меня, мне теперь только в массажном кресле оргазмировать, тяжелые роды, спину ломит. — потерла она при этом почему то ягодицу.
Потом она схватилась за голову и тяжело вздохнула.
— Стены кружатся, ой-ой-ой! Где тут кровать? А вон кровать, и даже не занята, пойду займу! До весны не будить!
Дальше Влад растерянно смотрел, как его пьяненькая женушка пытается снять с себя толстовку, но опять что-то пошло не так и она просто в ней запуталась, чем довела Филина до новой истерики.
Влад помог ей выбраться из ловушки худи, Ида сказала ему спасибо и продолжила снимать с себя одежду, и снова запуталась, теперь в футболке, Влад гневно сверкнул глазами в сторону друга, который и за этой картиной пристально наблюдал, но пришлось ему вежливо отвернуться.
Ида осталась в спортивном лифчике на толстых бретельках и занялась пуговицей от джинс, успешно с ней справилась и надо полетели джинсы, а она сама просто рухнула в постель, подползла ближе к подушкам и, очень постаравшись, сняла и лифчик с первого раза, обнажив грудь.
— Только глаза не открывать! Только не открывать! — причитала она, зная что прямо перед её лицом окно.
Влад, у которого глаза закрыть не получалось никак, смотрел как Ида пытается закутаться в простыню, и её соски сверкают в белизне полотна. У него пересохло во рту от вида своей полуобнаженной жены, которая неожиданно его позвала:
— Муд! То есть муж! Сними мне носочки, пожалуйста, у меня голова кружится!
Ида откинулась на подушку, и забарабанила ножками по матрасу в ожидании помощи.
Влад, наконец, выбрался из оцепенения и подошел ближе, сел на краешке кровати и взял её лодыжку в руку. Тридцать пятый размер, как помнил он. Маленькая ножка Дюймовочки оказалась у него в руках, пока она сама ворочалась под простыней. Влад снимал два предмета одежды так долго, насколько мог, чтобы продлить этот момент прикосновения к её коже.
Тоска по ней немного притупилась с течением времени, но в последние недели снова началось обострение, стоило ему увидеть её и вспомнить, как они были счастливы. Как они не могли друг от друга оторваться, если оставались голыми, как он знал каждую клеточку её тела, скрытую под одеждой.
Когда он закончил со своей работой, Ида уже вырубилась, сладко посапывая.
