— Не так было? А как? — усмехнулась Ида, глядя на него сумасшедшими глазами. — Тебя тоже напоили и изнасиловали? Ты, жертва, блять, насилия? Что-то непохоже было, когда ты её на член насаживал, а слова то какие ей говорил, соблазнитель хренов! Не похоже было, что тебя насилуют, ты же сверху то был, в добром уме и здравии. Я много раз посмотрела, чтоб удостовериться. Не разбил бы мой телефон, сам бы глянул, на вас двоих со стороны! У меня до сих пор эти обои из отеля перед глазами стоят, блевотного бордового оттенка, как будто алкаша на них портвейном стошнило!
— Тебе прислали видео? — не своим голосом спросил Влад.
"
"— Да, спасибо, что только одно! — хохотнула Ида. — Трус, какой же ты жалкий трус, Ковалевский! Даже признаться не можешь, всё блеешь свои уточняющие вопросики, как будто из нас двоих овца это ты! Но знаешь, что, спасибо тебе, и тому, кто это прислал тоже. Может никто и меня не насиловал? Может я просто напилась и тебе отомстила? Пошла и отомстила с первым встречным.
Может и хорошо, что ты меня выгнал? Я тебя поначалу ещё очень сильно любила, как жертва стокгольмского синдрома своего насильника, а потом посмотрела в глаза своей дочки и решила, что любить буду лучше её. У Димки есть ты, какой никакой отец, а у неё только я. Всё, что произошло за последние недели случилось только потому, что ты приехал меня с дерьмом опять смешать, про своё забыв! Сидел бы дальше на своём троне, упиваясь собственным мужским величием, и ничего бы не случилось! Но знаешь, что, спасибо тебе ещё раз, что воду в моём аквариуме взабаламутил и хорошенько плюнул туда! Я больше молчать не стану, и за сына я буду бороться, лучше ему со мной, чем с таким как ты.
Третьего Ковалевского-сволочи этот мир не потянет! Встретимся через два месяца, в суде, будем разводиться, и только попробуй его куда-то увезти! Я тебя найду и отравлю, ещё и бабки все твои себе заберу, как чёрная, мать её, вдова! Я же всё ещё твоя, блять, жена по паспорту! На хер иди, муж поганый!
Напоследок Ида ещё разок толкнула Влада в грудь и выбежала из палаты, где их сын, ставший свидетелем скандала родителей, так и не проснулся.
Жалкий трус так и остался стоять на том же месте, куда его пригвоздила жена своими словами.
