Их разговор мог бы продолжаться дальше, но Влад заметил, как к ним приближается тот самы перед спора.
— Няня, писать кочу! — сообщила Соня, просясь к его жене на ручки.
Ида нагнулась и подхватила её на руки. Девочка приблизилась к её лицу и потерлась носиком о её нос, Ида слабо улыбнулась, а Влад сглотнул ком в горле, видя ласку, которую он получал часто от своей жены.
— Пойдем домой, Сонечка, точнее побежим, надо же поторопиться. — встала Ида, отвязывая собак от скамейки, подбежали два одинаковых мальчика и взяли два поводка.
— А кто этот дядя? — спросила девочка, с любопытством глядя на Влада, что застыл, как статуя.
— Никто. Соня, мальчики, идите вперед, я вас догоню.
Муж и жена остались снова наедине, Ида взглянула на Влада, стоя над ним, снова собирая всю смелость, чтобы сказать самое важное.
— Никто? — исподлобья взглянул на неё Влад. — Я твой муж, всё ещё…
— Я перестала считать тебя своим мужем, когда ушла из дома, пока ты рядом пьяный валялся.
— покачала головой Ида, с печальными глазами, глядя на него. — В тот вечер я твердо решила с тобой развестись, ушла, потому что в глаза тебе смотреть не могла. Но ты ведь отец моего ребенка, так нельзя. А потом получилось, как получилось… И да, Влад, ты как человек и мужчина для меня никто. Стал таким ещё до того, как я вышла за дверь, слушая проклятия в свою спину. Это здоровая реакция женщины, на то, что с ней сделал муж. И всё же, еще более здоровая реакция — что бы ни было между нами, на сыне это не должно отразиться, даже, если ты мне никто, мы всё ещё родители одного ребенка.
Я уезжаю на два месяца, ты, если всё ещё хочешь, узнавай свою правду дальше. Только смотри, чтобы она тебя своей тяжестью не придавила. О себе ты знать не хочешь, как я поняла, а о том, что он сделал со мной, уже я знать не хочу, оставь при себе. Достаточно того, что меня собственный муж изнасиловал. Я вернусь и мы договоримся, как родители общего ребенка.
Раз в месяц, я смогу приезжать, могу себе позволить на несколько дней. Если что мой номер у тебя есть.
Ида развернулась и пошла догонять детей, оставив Влада наедине с самим собой и своими поступками, в которые Ида ткнула его носом. «Судить грехи других беретесь, начнете со своих и до чужих не доберетесь.» — вдруг заговорил голос в голове у Влада, как будто самого Шекспира, который ни одни из живущих на Земле никогда не слышал.
