— Что ты не понимаешь? Зачем я его за тебя просила? Когда ты меня в хер не ставил, мать родную? Ох, сына, твои то ещё мелкие паскудники, но однажды и они проявят неблагодарность, обзовут последними словами родителя, хлопнут дверью и свалят в неизвестном направлении, обложив херами напоследок. Но это ничего не изменит, ты всё равно будешь их любить. А я твоя мать и я тебя родила. Ты же сынок мой единственный, не сказать, чтобы любимый, но всё же моя плоть и кровь, от этого никуда не деться. — хохотнула Артемида, открыв вторую бутылочку.
— Ты тонул, Владлен, я тебе помогла, ведь груз твой стал тяжелее, когда жена твоя восстала из мертвых, клянусь, думала, ты её убил. Ан нет! Вернулась Идочка лучше прежнего!
— Я не понимаю… — растерянно пробормотал Влад.
— Сейчас ты всё поймешь, сына, затем и пришла. Сразу скажу, я не знаю, где твои жена и дети, не знаю… Прости! Но то, почему он их у тебя отнял, ты должен узнать. И пойми, наконец, своей тупой головкой, что я не могла к тебе относиться по-другому! Если бы я проявила к тебе хоть каплю сочувствия, жизнь твоя была бы ещё хуже.
И за это прости, если сможешь… Я просто делала, что могла. Главное, чтобы наши дети были живы, остальное всё не важно…
Артемида влила в себя вторую бутылочку и сразу третью, занюхала салом, откинулась на кресло и будто набралась оттуда храбрости, сдавая своего мужа.
— Он хотел тебя сломать, но ты никак не ломался, у Юры всё должно быть по правилам — есть отец, есть сын, и сын всегда идёт за волей отца из поколения в поколения.
Ты мотнулся в сторону, сначала армией, потом бизнес замутил, от Дины отказался, привёл какую-то дворняжку с улицы, как он её называл. Через Иду тебя было не достать, она горой за тебя стояла, как Сыч сказал мне как-то, а ты за неё. Пытался через твой бизнес, но ты слишком прочно встал на ноги. Сыч подсобил. Я его тогда тоже попросила за тебя. Уж очень он любит, когда к нему на поклон идут и помощи просят, а он проблемы одним взмахом руки решает. Я за тебя спину гнула, ничего, не переломалась перед этой самовлюбленной скотиной! Он к тебе даже проникся, бабки почуял, старая охотничья псина! А уж когда увидел около тебя свою дочурку, наверное, бизнес план в башке построил до небес и обратно.
Да, только признавать Иду, было себе дороже, видимо.
— Ты знала, что Ида его дочь?
— Нет, узнала только после того, как Лида финт завещанием сделала. Хорошо она его умыла, царствие ей небесное. Подтирается Сычонок теперь, никак не ототрётся. — съязвила Артемида, кривя лицо.
