Как для тебя ничего не значило обручальное и помолвленное кольцо, ты продала их, как куски металла со стекляшками. — покачал он головой, и Ида будто поникла от его слов. — Наша любовь была не в них, а мой настоящий дом всегда был там, где ты…
Ида словно перестала дышать и крепче вцепилась в свою спасительную сумочку, будто это она держала её и не давала упасть, а не наоборот.
— Номера отелей по всему миру, двушка в пятиэтажке, старый дом на берегу моря, который мы снимали как-то в Португалии, везде был бы дом, если ты жила там.
— глухим голосом сказал Влад и сделал ей шаг навстречу, почти вплотную вставая перед с ней.
Ида не отшатнулась и это вселило в него уверенности двигаться дальше.
— Ты пришла попрощаться, так ведь? Со всем, что у нас было. — тихо сказал он, заглядывая в печальные глаза."
"Ида не выдержала и опустила голову, устанавливая зрительный контакт со своей спасительной шлюпкой-сумочкой.
— Мы оба помним, как всё было «до», и никогда не забудем, хотя осталось у нас только «после».
Я знаю, что ничего не вернуть, Ида. Я знаю, что после всего, что произошло, мы оба изменились, стали другими, воспринимать всё вокруг и друг друга стали иначе. Я знаю, что ты меня не простишь. Ты не забудешь, ты всё помнишь…
Ей хотелось закричать от безысходности, что сквозила в каждом его слове, но она заставила себя повременить с плачем и тихо сказала:
— Помню…
Горячие большие ладони накрыли её ледяные руки, что мертвой хваткой вцепились в кусок натуральной кожи, который вдруг исчез из её поля зрения и ей не за что было больше хвататься.
Влад взял её ладошки в свои и крепко сжал, Ида боялась поднять на него глаза, но и вырвать руки оттуда, где стало так хорошо и спокойно, она не могла. Его горячее сбивчивое дыхание будто ласкало ей волосы на макушке, он был слишком близко.
— Я три года вёл себя как обиженный маленький мальчик, ты всё верно сказала. Только этот мальчик забыл, как смалодушничал после предательства и не смог признаться, потому что знал, что ты не простишь.
Для тебя это неприемлемо ни в каком виде… Это ты для меня была ориентиром во всём, за тобой я шел, когда не знал, как правильно поступить, ты меня вела. Не наоборот. И когда я показал тебе дорогу на выход, ты правильно сделала, что ушла. Нельзя соглашаться на требования террористов, что удерживают заложников. Им был наш сын. Три года я держал своего сына в заложниках, чтобы ты вернулась, не ко мне, так к нему.
